Day: July 2, 2024

The post Сборная Турции обыграла команду Австрии и вышла в четвертьфинал Евро first appeared on The News And Times.

Evolve Ransomware Hack Affects Affirm and Fintech Companies  BankInfoSecurity.com

Evolve Ransomware Hack Affects Affirm and Fintech Companies  GovInfoSecurity.com

Преподаватель Университета Йылдырым Беязыт в Анкаре, профессор, доктор Салих Йылмаз и преподаватель исторического факультета Университета Мармара, профессор, доктор, Ильяс Кемалоглу написали для Anadolu Analiz о том, как сближение России со странами Азиатско-Тихоокеанского региона и Ираном повлияет на баланс сил в украинском конфликте.

Позиции России усилятся. Это можно объяснить несколькими моментами. Прежде всего следует отметить, что украинский кризис давно перестал быть локальным конфликтом между двумя странами и превратился в войну между Россией и Западом. Эта война многогранна, и стороны используют свои козыри. Так, изначально одной из целей США была полная изоляция России. Однако России удалось предотвратить это проводимой внешней политикой и путем развития благоприятных отношений со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, Ближнего Востока, Южной Америки, как и во времена Советского Союза, показать, что она не одна перед стоящим за Украиной Западом. Одним из конкретных результатов российской политики стали итоги мирной конференции по Украине в Швейцарии. Китай не присутствовал на этой встрече, а страны БРИКС не подписали итоговую декларацию, продемонстрировав солидарность с Россией. Поэтому развитие сотрудничества России со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, Ираном и в целом со странами, выступающими против американской гегемонии, важно как с точки зрения последствий украинского конфликта, так и в борьбе с Западом.

Взаимодействие России с упомянутыми странами влияет на экономическое положение страны и, естественно, ее положение на фронте. Россия, вне всяких сомнений, тратит большие средства на украинский фронт. Кремлю удалось сделать так, чтобы эта ситуация и западные санкции не отразились на населении, однако, чтобы не допустить дальнейшего воздействия нынешней ситуации на экономику страны, учитывая, что, даже если воцарится мир, отношения с Западом уже не будут такими, как раньше, России необходимо найти новых торговых партнеров или нарастить объем торговли с существующими партнерами. Собственно говоря, Россия на протяжении последних двух лет ищет новые рынки во многих сферах, начиная от энергетики и заканчивая военным делом. Диверсификация торговых партнеров, поиск новых рынков для собственной продукции и поставки импортных товаров из других мест в связи с санкциями являются одними из основных целей российского государства в этом контексте. Поэтому Москва наращивает торговые связи особенно с бывшими друзьями СССР, такими как Северная Корея, Иран, некоторые страны Ближнего Востока и Южной Америки, и это обстоятельство важно в финансовом отношении как для экономического положения России, так и для положения ее армии на фронте.

Сближение России с Китаем, Северной Кореей и Ираном, иначе говоря, со странами, с которыми Запад имеет проблемы в отношениях и применяет санкции, также воспринимается Западом как формирование определенного союза против него. В этом отношении еще важнее возможное сотрудничество, которое Россия будет развивать с данными странами в ядерной области. Ведь исследования Северной Кореи и Ирана в этой сфере (и, по некоторому мнению, обладание ядерным оружием) – это совсем не то, чего хотел бы Запад. В этом контексте Россия является ключевой страной. Так что это один из вопросов, которые можно использовать в торге вокруг Украины. В частности, в обмен на разоружение Украины могут быть даны гарантии не помогать таким странам, как Северная Корея и Иран, в ядерной области, при этом сотрудничество России со странами Азиатско-Тихоокеанского региона и Ираном также заставляет Запад действовать гораздо осторожнее в отношении Украины.

Профессор, доктор Ильяс Кемалоглу – преподаватель исторического факультета Университета Мармара

***

Более тесные отношения России с Китаем, Ираном и даже Вьетнамом и Северной Кореей из-за украинского конфликта могут иметь для нее негативные последствия в долгосрочной перспективе.

Прежде всего азиатская стратегия России усилит подозрения насчет “железного занавеса” времен СССР, к тому же Россия не сможет создать блок с Китаем и Ираном в рамках своих собственных правил. Если Россия выберет на Украине компромисс на разумных условиях, это может породить положительные последствия для ее собственной безопасности и будущего. В противном случае конфликт будет изнурительным для России и способным создать долгосрочную неопределенность.

Чем дольше США и Великобритания будут затягивать конфликт, тем больше они смогут выиграть от этого процесса. Можно даже ожидать, что Евросоюз изменит свой облик в результате данных событий. Такие страны, как Венгрия и Словакия, могут остаться за пределами ЕС в новый период.

Визит российского лидера Владимира Путина в Северную Корею и Вьетнам, стратегические соглашения России с Китаем и Ираном на фоне продолжающегося процесса изоляции Москвы из-за боевых действий на Украине фактически подталкивают западные страны во главе с США и Великобританией к еще большему сотрудничеству. Такие государства, как Япония и Индия, старающиеся оставаться нейтральными в данном процессе, также будут все более тесно сотрудничать с западным блоком. Визит Путина в Северную Корею и Вьетнам на самом деле воспринимается как акт отчаяния, а не демонстрация силы.

Тот факт, что Россия выводит на передний план БРИКС с еще несформировавшейся административной структурой, также может беспокоить Китай. Дело в том, что КНР планировал использовать такие объединения, как БРИКС и Шанхайская организация сотрудничества, не как соперников США, а, напротив, чтобы извлечь выгоду из конкуренции Запада и Востока. Если этот процесс по настоянию России перерастет в конфликт между Востоком и Западом, то Китай столкнется с серьезным кризисом, так как не сможет продавать свои товары в США и страны ЕС. Более того, первые примеры этого можно было наблюдать с введением пошлин на электромобили китайского производства.

Настойчивость России в отношении Китая, России и Северной Кореи порождает новые возможности для США. Стеной на западных границах станет база НАТО, которую США начали создавать в Румынии, где смогут разместиться десять тысяч человек. На фоне наращивания Японией своего военного потенциала этот процесс может привести к восстановлению “железного занавеса”, как во времена СССР. Однако на этот раз новый “железный занавес” будет создан не русскими, а западным блоком во главе с США посредством сдерживания.

<…>

В настоящее время в мире продолжаются пять крупных кризисов: военный конфликт на Украине, война на Ближнем Востоке, массовая нелегальная миграция, перевороты в Африке, напряженность вокруг Тайваня. Хотя возникновение и продолжение этих кризисов показывают, что блок США – Великобритания ослабевает, это в то же время подразумевает возможности для переустройства НАТО и Запада.

Новая стратегия Запада, направленная на изменение баланса сил после холодной войны, по мере продолжения украинского конфликта будет формировать расклад в пользу Запада. Великие державы, такие как Россия, Китай, и развивающиеся страны, такие как Турция, могут пострадать от этой ситуации экономически, но при этом получить преимущество в сфере производства национальных технологий в дальнейшем.

Профессор, доктор Салих Йылмаз – преподаватель анкарского Университета Йылдырым Беязыт

Авторы: Салих Йылмаз (Salih Yılmaz), Ильяс Кемалоглу (İlyas Kemaloğlu)

На данный момент в США не сомневаются в устойчивости доллара как резервной валюты. Но учитывая экономические, политические и социальные проблемы страны, эта вера будет подвергнута испытаниям.

Если перефразировать известную шутку Марка Твена, слухи о смерти доллара преувеличены, хотя проблем со здоровьем у него все больше.

Доллар господствует в торговле, платежах и валютных резервах. Около 96% торговли в Америке, 74% в Азиатско-Тихоокеанском регионе и 79% в остальном мире идет именно в этой валюте.

Только в Европе, где на долю евро приходится 66%, присутствие доллара невелико. Но все же 60% международных и валютных требований (в основном кредитов) и обязательств (в основном депозитов) номинированы в долларах США. Доля доллара в валютных операциях составляет около 90%, на него приходится около 60% мировых официальных валютных резервов. Эти цифры непропорциональны размеру экономики США – около четверти мирового ВВП или всего 15% с поправкой на покупательную способность.

Проблемы доллара спровоцированы в основном самими американцами. Несдержанная фискальная и монетарная политика США – при дефиците бюджета и государственном долге в 7% и более 100% ВВП соответственно – снизила долгосрочную покупательную способность доллара. С 1972 года он упал на 99% по отношению к золоту и потерял 90% покупательной способности на рынке реальных товаров и услуг.

Американские политики всегда стремились использовать доллар в качестве оружия для достижения собственных целей, компенсируя таким образом экономические слабости, например, отсутствие конкурентоспособности. США стремились исключить иностранные организации из международных платежных систем, таких как SWIFT.

Вашингтон вводит вторичные санкции, чтобы наказывать людей и организации, которые даже не подпадают под юрисдикцию США. Если российская компания находится под санкциями, любое лицо, имеющее с ней дело, может быть подвергнуто судебному преследованию, даже в случае соблюдения законов собственной страны. Происходит это за счет сомнительной системы осуществления долларовых платежей, которые проходят только через банковскую систему США. Международные банки и не только уже подвергались судебному преследованию за операции, законные в их собственной стране. Угрозы достаточно, чтобы помешать сделкам с организациями, находящимися под санкциями США.

Америка превратила доллар в оружие – дело доходит даже до конфискации иностранных активов.

В связи с конфликтом на Украине США и их союзники заморозили долларовые активы российского Центробанка на сумму в 300 миллиардов. Администрация Байдена приняла “Закон REPO”, которые позволяет конфисковать и передать Украине российские средства в размере около 20 миллиардов долларов, размещенные в американских банках. В первую очередь речь идет о государственных ценных бумагах, купленных Москвой на законных основаниях. Несмотря на сомнительную правовую основу, выборочное аннулирование облигаций правительства США, принадлежащих иностранной державе, теперь стало политическим инструментом. Однако это может означать и выборочный дефолт вашингтонского правительства.

Американские политики также оказывают непропорциональное влияние на стоимость денег и капитала во всем мире. Сильный доллар и девальвация местных валют способствуют искусственному удорожанию импорта во многих развивающихся странах.

Заемщики с долгом, номинированном в долларах, теперь сталкиваются с более высокими расходами на его обслуживание. Рост ставок по государственным облигациям США приводит к аналогичному увеличению срочных процентных ставок во всем мире, подстегивая рост стоимости заимствований.

Эти факторы приводят ко все большему нежеланию иностранных государственных и частных финансовых учреждений совершать операции в долларах или владеть долларовыми активами. Но американские власти нацелены на сохранение гегемонии доллара – ведь альтернатив нет.

В основе этой политики США лежат два принципа. Первый — это “политическая трилемма”, или “невозможное триединство”, предложенное экономистами Робертом Манделлой и Маркусом Флемингом. Они полагали, что экономика не может одновременно поддерживать фиксированный обменный курс, свободное движение капитала и независимую денежно-кредитную политику. Второй — это парадокс, названный в честь экономиста Роберта Триффина. Он подразумевает, что страна, чьи деньги функционируют как глобальная резервная валюта, должна иметь большой торговый дефицит, чтобы удовлетворить спрос на резервы. Любой претендент на статус новой глобальной резервной валюты сталкивается с неприемлемой потерей контроля над своей экономикой и должен иметь большой дефицит текущего счета.

Среди прочих важных требований – обширные ликвидные рынки капитала, высокий кредитный рейтинг страны, соответствующие механизмы клиринга, сильное управление, правовое обеспечение и мировое признание валюты.

Потенциальные претенденты, такие как евро или юань, не соответствуют этим условиям. Другие варианты, такие как специальные права заимствования МВФ, “мировая валюта”, цифровой механизм на основе блокчейна или возврат к золотому стандарту, нереалистичны. Но изменения все равно идут.

Российская платежная система МИР и китайская система трансграничных межбанковских платежей предлагают альтернативные механизмы перевода средств. Эти страны номинируют торговлю в разных валютах. Китай сократил свои активы в Казначействе США до уровня ниже 800 миллиардов долларов, что на 40% меньше, чем десятилетием ранее. Иностранные инвесторы перешли в реальные активы, прежде всего в бизнес и сырьевые товары. Одним из примеров является китайская инициатива “Один пояс – один путь”. Закупки золота и других валют центральным банком отражают происходящее. Однако самое большое изменение может оказаться фундаментальным.

Необходимость в торговой и резервной валюте обусловлена возникающими дисбалансами. Поскольку Индия импортирует больше, чем экспортирует в Китай, то, если бы торговля между ними велась в рупиях, у китайцев остался бы большой избыток индийской валюты. И наоборот, если бы торговые сделки были бы номинированы в китайских юанях, Индии пришлось бы финансировать свой торговый дефицит. Это требует беспрепятственного доступа к инвестициям или финансирования в соответствующих валютах. Если двусторонняя торговля со временем станет более сбалансированной, тогда не будет профицитов для инвестиций или дефицита для финансирования, что уменьшит потребность в резервной валюте, такой как доллары.

Эту систему можно расширить на целые торговые блоки, в которых дисбалансы между участниками нивелируются. Это подразумевает существование в мире множества торговых и резервных валют – на протяжении истории такое уже не раз бывало.

Мир, основанный на двусторонней или многосторонней автаркии (Автаркия – замкнутая политическая и экономическая система, которая развивается, по сути, без связей с другими странами и предполагает абсолютный суверенитет – Прим. ИноСМИ), будет иметь определенное влияние на экономический рост и развитие. Объемы торговли и потоков капитала упадут. Это сократит потенциал для свободной торговли, а также поиска инвестиционного капитала для растущих экономик. относительные преимущества будут потеряны. Однако этот подход незримо реализуется в развивающихся экономиках, движимых проблемами суверенитета и экономической независимости.

Понижение статуса доллара повлияет на способность США финансировать свой бюджетный и торговый дефицит. Процентные ставки в долларах, возможно, придется повысить, а саму валюту девальвировать. Ее роль на рынках капитала и в мировых финансовых институтах снизится. Политический престиж и мощь Америки упадут.

На данный момент в США не сомневаются в устойчивости доллара как резервной валюты. Но учитывая экономические, политические и социальные проблемы страны, эта вера будет подвергнута испытаниям. Все крупные экономические сдвиги проходят через отдельные фазы: невозможности, маловероятности, правдоподобности, вероятности и, наконец, неизбежности. И доллар тоже проходит через все эти стадии.

Автор статьи: Сатьяджит Дас (Satyajit Das)

Некоторые студенты-медики отметились скандалом во время принесения клятвы Гиппократа на выпускной церемонии медицинского факультета Университета Орду.

Ряд выпускников, повторяя текст клятвы за заместителем декана, добавили не входящие в нее слова “сексуальная ориентация”.

В социальных сетях действия студентов – сторонников ЛГБТ* вызвали бурную реакцию.

Преподнесли скандал под видом “свободы”

Турецкие оппозиционные средства массовой информации интерпретировали резонансное поведение студентов как “свободу”.

В публикации издания Birgün на эту тему отмечалось, что “университет подверг клятву цензуре, а студенты обошли ее”. Газета Sözcü написала, что клятву Гиппократа предполагалось произнести в цензурированном виде.

Комментарии читателей Haber7:

Вот так

Аннулируйте их дипломы…

Гость

Я бы лишил этих студентов гражданства.

Харун

Государство виновато, не должно быть столько свободы.

месут

Это уже ни в какие ворота не лезет. Уполномоченные учреждения должны немедленно начать расследование, необходимо срочно закрыть институты и организации, поддерживающие извращения ЛГБТ*. Довольно… Разве мы не можем поступить так, как Россия?

Танер Йылдыз

Они не должны работать в госучреждениях и должны быть наказаны самым суровым образом за разжигание ненависти.

Осман

Нам не нужны такие врачи.

Гражданин

Какой позор.

Пенсионер паша

Ректора и декана нужно немедленно снять с должности. Поколение обратилось к ереси. Мы не смогли повести себя так же достойно, как православная Россия, стыдно.

Рациональный

Это клятва Гиппократа или клятва ЛГБТ*? Могут ли такие люди принести пользу стране?

Хасан

Университеты стали рассадниками ереси и извращенцев.

Сибель

Какая система образования – такие и типы выходят из нее. Либо террористы, либо извращенцы. Да поможет нам Бог, необходимо срочно менять нашу систему образования.

Три полумесяца

Государство не должно допускать этого, ЛГБТ* – это проект США и Европы, эти идеи продвигают не просто так!

Гюрсель

Хорошо бы наряду с медицинским образованием обучали бы немного и традиционным ценностям.

Абдулла

Во всем виноваты преподаватели университетов. Именно они воспитывают такую молодежь. Такие клятвы нужно считать недействительными. Врач, не соблюдающий клятву, не должен работать с пациентами.

Один гражданин

Ни в коем случае не следует давать дипломы этим извращенцам. Их самих сначала вылечить нужно. Позор человечества.

Гражданин

Да защитит Аллах человечество от этого извращенного понимания и от тех, кто поддерживает его. Чтобы обезопасить себя от ереси и ее последствий, необходимо немедленно принять закон о защите семьи. В России и некоторых других странах существует правовое регулирование по этому вопросу. Для защиты семьи и человечества многие страны должны действовать сообща и даже добиться принятия резолюции ООН.

Джевдет

Грузия запретила всевозможные сексуальные извращения и их рекламу. В Турции нужно сделать то же самое. К тому же Турция, как известно, мусульманская страна.

человек

Это американские чада.

Закройте

Закройте этот университет.

Турок

Очень опасно… Нужно немедленно начать расследование…

Сади

И им мы доверим свою жизнь… Позор нам.

EMS

В то время как даже такие немусульманские страны, как Грузия, Россия, Сербия, заставляют замолчать этих извращенцев, в нашей стране они, к сожалению, занимают повестку дня, пора бы предпринять необходимые меры…

юг

Посчитайте их клятву недействительной.

учитель

Разве изменение клятвы Гиппократа не может быть предметом расследования?

Абдулла

Вы идете по пути антихристов.

Турция

Во что превратили страну и людей под видом демократии.

* экстремистская организация, запрещена в РФ

Vice President Kamala Harris is currently on the toughest tightrope walk in politics. She’s No. 2 behind the country’s oldest leader whose shaky debate performance on Thursday sent Democrats into a panic about whether he can win the election and serve out a second term. Her name and her political future are bonded to the success of Joe Biden’s bid for a second term.

[time-brightcove not-tgx=”true”]

Harris has tried in recent days to both forcefully defend Biden’s record and his fitness while at the same time acknowledge his obvious failings in his debate against Donald Trump. Ahead of an interview with CNN’s Anderson Cooper immediately after the debate, Harris informed Biden’s aides she would veer slightly from talking points she had been given, according to a person familiar with her preparations. She acknowledged Biden got off to a “slow start” and then pivoted to warning about the dangers of electing Donald Trump who has said he would be a dictator on “day one”.

Her balancing act was further on display two days later at a Los Angeles fundraiser at the home of movie producer Rob Reiner. Amid a crowd of deep-pocketed liberal donors, many of whom were frustrated with Biden’s struggle to land a compelling message with voters, Harris was blunt. “Our President said it wasn’t his finest hour. We all know it wasn’t,” she said, before launching into a forceful attack on Trump’s threat to democracy and saying that the former President is “still a liar.”

 “You see how much hasn’t changed?” Harris continued. “So, let’s deal with what we’ve got, right? Let’s deal with what we’ve got.” 

It was a lukewarm endorsement of her running mate, but reflected the reality of the moment, as Democrats scramble to assure party donors and voters that Biden can still beat Trump in November, even after a shaky 90 minutes on the debate stage. 

“Harris has been strong post-debate,” says Jim Margolis, a Democratic consultant who has worked with Harris in the past. “She hasn’t tried to bullshit people pretending that what they saw didn’t happen.”

As many in the party question whether Biden should remain their nominee, much of the frantic conversations have circled on whether Harris could do better at the top of the ticket. Biden advisors have told Democratic donors in recent days that he remains the best candidate as he beat Trump once already and Harris would not fare as well. It’s an argument that has struck some party insiders as ungracious to the second name on the ticket, and possibly misleading. “These are Biden’s advisors, and they are doing their job to protect Biden and get him over the finish line,” says a Democratic strategist. “While her name is bandied about in not so flattering ways, her popularity is just about where Biden is,” the strategist says. 

There are signs that Harris’ appeal to voters may even be changing in the wake of the debate.

A new CNN/SSRS poll conducted after Thursday’s debate and released Tuesday found that three quarters of voters think the Democratic Party would have a better chance of winning the presidency in November if someone other than Biden was the nominee. The same poll found Harris would do better against Trump than Biden in a hypothetical match up, with 45% of registered voters supporting Harris and 47% supporting Trump, a separation within the poll’s margin of error. 

So far, few Democrats have openly called for Biden to leave the race. Former Ohio congressman Tim Ryan became one of the first on Tuesday, penning an essay for Newsweek saying that “it’s time” to make Harris the party’s nominee. “We have to rip the band aid off! Too much is at stake,” Ryan wrote on X. Harris “has significantly grown into her job, she will destroy Trump in debate, highlight choice issue, energize our base, bring back young voters and give us generational change.”

Texas Congressman Lloyd Doggett on Tuesday became the first sitting member of Congress to call on Biden to withdraw, citing the President’s weak poll numbers and debate performance. “President Biden has continued to run substantially behind Democratic senators in key states and in most polls has trailed Donald Trump,” Doggett said in a statement.  “I had hoped that the debate would provide some momentum to change that. It did not.”

One of Biden’s crucial Democratic allies, South Carolina Congressman James Clyburn, said on MSNBC Tuesday that he would support Vice President Harris if President Joe Biden were to step aside, an obvious statement for a co-chair of the Biden-Harris campaign, but one that took on additional meaning during a week when party leaders are having closed door conversations about the future of Biden’s candidacy. 

Biden is still on track to become the party’s official nominee in the coming weeks when the Democratic National Committee holds a virtual roll call of delegates ahead of the party’s August convention in Chicago. The roll call vote is intended to ensure Biden’s name will be on ballots in Ohio, a state with an early ballot deadline.

But in the coming days, the prospect of Harris taking over the nomination is likely to continue to be a source of quiet conversations throughout the party.

This article is part of The D.C. Brief, TIME’s politics newsletter. Sign up here to get stories like this sent to your inbox.

The verdict last week was almost as universal as it is ubiquitous: Joe Biden’s debate performance was a complete disaster. For five days, we all watched what seemed like a real-time political collapse, as Democrats found themselves gripped by a wave of panic. But the party leaders whose words mattered most largely kept quiet. 

[time-brightcove not-tgx=”true”]

Things changed on Tuesday, but it may be too late to matter.

The first major dent came from former Speaker Nancy Pelsoi, a careful pol who does not vamp her way onto the front page. In an interview with MSNBC, she said Biden should sit down with “serious journalists” to quiet worries about his health. “I think it’s a legitimate question to say, Is this an episode or is this a condition?” said Pelosi, who with 84 years to her credit cannot be accused of ageism.

Joining her, Rep. James Clyburn, the South Carolina Democrat who rightly is credited with securing Biden the nomination with the backing of Black voters in his state, said he would support Vice President Kamala Harris if Biden were to step aside. It was no longer too early to consider the hypothetical.

Then Texas Rep. Lloyd Doggett became the first seated lawmaker to make the demand that Biden step aside. At that point, everyone started hitting refresh on their browsers and social media feeds to see who—if anyone—would follow. We could see a trickle from the likes of former Rep. Tim Ryan’s op-ed calling for Biden’s exit or a deluge that could reset the entire Democratic roadmap heading forward.

Even so, there’s roughly nothing party leaders can do to deny Biden re-nomination. Absent flaming a complete bonfire to the party rules as revised in 2022, the Democratic National Committee is stuck with the President. Party brass could try to pressure Biden to drop out, but he’s a stubborn 81-year-old man who knows this is his last turn on this dancefloor. They could also effort a plan to dramatically set aside the 14.3 million votes that were cast for Biden in a largely non-competitive primary, but that would undermine their drumbeat of an argument that Trump is an existential threat to U.S. democracy. (Also, inside a party that still thinks rules and norms matter, that idea would likely collapse before it could gain any traction.) 

But there’s also the grim fact about the current Democratic public freakout: the party’s traditional top-shelf leaders have failed to meet the moment when they were arguably needed most. In the days after the debate, none bothered to say much beyond vague support for Biden. Not Barack Obama. Not Chuck Schumer. Not Hakeem Jeffries. Not the Democratic National Committee senior hands. Even Pelosi may have waited too long and still may have been holding her tongue. 

At the moment, the advantage lies with Biden. As much as Doggett, 77, has the respect of his Austin district, he isn’t exactly the caliber of lawmaker who can reset a national conversation on his own. Pelosi and Clyburn—a former Speaker and a political sherpa—matter to Biden, but they’re careful statements thus far are insufficient to nudge him to reconsider. Their diplospeak is too easy to ignore.

Biden and the Democratic National Committee largely avoided a real primary challenge. Party leaders were all too aware of how such challengers have spelled trouble for earlier Presidents of both parties; see one- or partial-termers George H.W. Bush, Gerald Ford, Jimmy Carter, and Lyndon Baines Johnson for evidence of what a messy intra-party feud can do come the general election.

Still, the internal favor to Biden might have been a disservice to voters who might not have understood how uneven Biden can be, especially of late. The lonely voices who tried to warn party leaders—I’m looking at you, Dean Phillips—were swatted down as alarmist opportunists. Now, Democrats are left with Biden chugging along toward a nomination, but struggling to prove he’s capable of handling a second term.

While he was the fragile Speaker of the House, John Boehner had an adage he recycled often: “A leader without followers is just a man taking a walk.” Having an intellectual entourage is part of the requirement, but so is showing an ability to shape the outcomes. And right now, Biden’s promise—however far-reaching—of perhaps denying Trump’s return is a whole lot more appealing than some Democrats’ suggestions of upending a still-possibly-winnable race. Publicly, Biden remains the ringleader of the effort to block Trump, and no other Democrat has a workable plan to swap Biden for another. Simply put: it’s Biden or bust, and that’s just the math.

Party leaders are left to watch because they cannot stage-manage Biden. Biden is set to sit down for an interview with ABC’s George Stephanopoulos that will air on Sunday. That could help address concerns about his mental sharpness, or a gaffe-prone Biden could dig the hole deeper by imploding like he did last week on the debate stage.

As bad as Biden’s chances look right now—and they’re as shaky as they’ve been since he announced he would seek the nomination for a third time in 2020 through a series of false starts—none of the party’s top leaders want to be seen as further weakening him, and then face some of the blame if he loses to Trump. Biden’s defenders rightly note that he has time for polls to bounce back to their pre-debate stasis. The likes of Pelosi and Co. offering advice were trying to boost him, not boot him.

So the top party brass mostly watches and waits. It might yet be in their interest to keep their powder dry, especially if they can’t change the outcome. The system disincentives principled stances and rewards those who can point to wins. Trump intra-party critics like Liz Cheney and Adam Kinzinger were excommunicated from the GOP; of the 10 House Republicans to vote in support of the second impeachment of Trump, only two made it through their primaries. It’s why, of the five House Democrats who cast votes in support of the impeachment of Bill Clinton, three became Republicans and a fourth joined George W. Bush’s administration. 

Unless you know you can fell a giant, it’s best to fall in line in Washington. The top Democrats in D.C. get it and are doing just that—at least until they can be assured their intervention won’t be for naught. For every public Pelsoi or Clyburn nudge, there are dozens more in private text chains hoping things turn around. With roughly 18 weeks until Election Day, the window is quickly shrinking. So, too, are Biden’s prospects.

Make sense of what matters in Washington. Sign up for the D.C. Brief newsletter.

Wednesday Briefing: President Biden’s Lapses Increase  The New York Times