Day: June 30, 2024

Двенадцатилетняя Зина должна была принять решение. Между жизнью и смертью. Посреди ночи в труднодоступном болотистом месте. Несколько десятков жителей деревни месяцами прячутся в чащах белорусских лесов. Осенью 1941 года, особенно в сумерках, немецкие захватчики и их пособники из числа местных жителей ищут партизан. Подозреваемых расстреливают без всякого предупреждения. Как и миллионы советских граждан, евреев и солдат Красной армии.

Однажды вечером, когда Зина, моя бабушка, находилась на болоте со своей оставшейся семьей и несколькими соседями, ее трехлетняя сестра Зоя начала громко плакать. “Не выдаст ли нас этот плач?” — спросила ее подруга. “Сделай что-нибудь, чтобы он прекратился!” — сказала мать Зины, моя прабабушка Александра. Через несколько минут, когда послышался первый лай немецких овчарок и стали видны факелы, Александра попросила маленькую Зину оставить родную сестру: “Ты должна пожертвовать ею ради нашего выживания, иначе немцы нас найдут”, — сказала она Зине. На карту было поставлено выживание половины жителей деревни.

Но Зина не поддалась на уговоры матери. Она не оставила сестру — совсем еще маленького ребенка — одну в темном лесу. Вместо этого она крепко прижала руку ко рту Зои, давая ей маленькие кусочки хлеба и что-то попить и ласково гладя по волосам. Через несколько минут обстановка разрядилась. “Немцы прошли”, — сказала тетя.

Олицетворенный ужас войны

Это была одна из тех поучительных историй времен Великой Отечественной войны, о которых мне рассказывала моя бабушка из мрачных воспоминаний своей молодости. Вторая мировая война, оккупация, страдания, голод и смерть. Точнее, 25 миллионов погибших советских граждан. До самой своей смерти несколько лет назад моя бабушка по отцовской линии жила на территории нынешней Белоруссии. В Могилевской области, в деревне Чечевичи на реке Друть, притоке Днепра. Она время от времени неохотно рассказывала мне о “трагедии всей жизни”.

Ошеломительное и непредвиденное вторжение вермахта, операция “Барбаросса”, полностью лишили деревню на востоке Белоруссии привычного уклада жизни. Не стало школы, люди получали мало информации о ситуации в Бресте и Минске. Кроме газеты “Правда”, ничего не было. Отец Зины, мой прадед Андрей, был призван в Красную армию, пожилые жители деревни скрывались в партизанских отрядах.

В течение нескольких недель солдаты вермахта пересекли западные рубежи Советского Союза. Минск, столица Советской Белоруссии, пал за несколько дней. “Немцы уже были в нашей деревне через месяц после начала войны”, — сказала мне однажды моя бабушка. Однако я так и не получил ответов на свои критические вопросы о том, как вермахт смог оккупировать целую советскую республику за несколько недель. В ретроспективе победа СССР над гитлеровской Германией — это история успеха. По сей день в Белоруссии неохотно говорят о неудачах или о продвижении оккупационных войск к подступам столицы.

Повседневность военного времени между жизнью и смертью

Детали из повседневной жизни военного времени в оккупированной белорусской деревне: соседка с соседней улицы, говорившая на русском и немецком языках, работала переводчиком у оккупационного режима. Однажды она, как рассказывают, подслушала разговор между высокопоставленными командирами, которые хотели сжечь несколько домов — в них укрывались партизаны. Соседка предупредила хозяев, и они скрылись в труднопроходимой болотистой местности.

Зимой 1941 года семье Зины пришлось разместить в своем доме немецкого офицера вермахта. Они дали ему еду и место для ночлега. Но даже в самые мрачные часы войны между “немцем” и моими предками, как говорят, сложились своеобразные “отношения”. Например, однажды моя бабушка заболела тифом, тяжелым инфекционным заболеванием. “Только благодаря немцу я выжила”, — рассказывала мне бабушка, когда я был в гостях в Чечевичах. Офицер был врачом и давал молодой Зине пенициллин. “Как бы гротескно это ни звучало, но он меня тогда спас”, — рассказывала бабушка.

В то время как солдат немецкого вермахта, по-видимому, спас жизнь моей бабушке, мой прадед потерял свою на Кавказе. В начале 1943 года моя семья получила “фронтовой треугольник” от советских властей. Не вскрывая его, все поняли. “Ивашков Андрей Федосович с честью отдал свою жизнь в борьбе с немецкими захватчиками”. Он пал 30 декабря 1942 года в Ставропольском крае на юге современной России. С тех пор моя прабабушка осталась вдовой, а бабушка — полусиротой. Бремя, от которого она так и не смогла избавиться даже спустя 80 лет.

Из города в подполье, в партизаны

Мой белорусский дедушка, Бронислав Бутылин, 22 июня 1941 года был чуть младше моей бабушки Зины. Ему было всего девять лет. И его воспоминания о Великой Отечественной войне, как до сих пор называют в Белоруссии Вторую мировую, часто ограничивались описанием положительных событий: славные бои красноармейцев, героическая работа партизан, города-герои Советского Союза, 9 мая.

Мой дедушка Бронислав во время оккупации жил в большом городе — в отличие от бабушки. В Могилеве, примерно в 200 километрах к востоку от Минска и в 500 километрах к западу от Москвы. Особенность этого города в том, что он был очень красивым. В третьем по величине белорусском городе произошла печально известная Могилевская битва — одно из первых крупных городских сражений во время войны.

“Наши солдаты и партизаны из Могилева первыми остановили немцев на несколько дней”, — рассказывал мне дедушка с изрядной долей патриотизма. На самом деле бои, бушевавшие в течение двух недель в июле 1941 года, были частью масштабного Смоленского сражения, из которого в сентябре вермахт вышел победителем. Гитлер стал на огромный шаг ближе к своему блицкригу.

Дедушка также часто рассказывал мне короткие истории об оккупации. Однажды в середине лета Бронислав играл в прятки со своей сестрой Ларисой в кукурузном поле на окраине города. Когда немецкие солдаты вермахта внезапно приблизились, мой дедушка и его сестра упали и спрятались. Но это была уже не игра, а горькая реальность. Чужой для него немецкий язык, на котором говорили солдаты, даже спустя 60 лет, вызывали у моего дедушки неприятные чувства, когда я, не стесняясь, разговаривал со своей мамой из Берлина в нашей минской квартире.

Отец моего деда, которого для краткости называли просто Шурка, вступил в партизанский батальон в 1941 году. “Организация Красной армии в первые месяцы войны была катастрофической”, — критично заметил мой дед, когда я спросил его, почему прадед Шурка не воевал за Красную армию на Кавказе, как дед Андрей.

Белорусы, в отличие от россиян, по-прежнему любят называть себя партизанской нацией. Нынешний президент Александр Лукашенко также умеет извлечь из этого выгоду, возведя борьбу партизан в лесах и болотах в ранг определяющей идентичность черты — наша особенность.

Во время Второй мировой войны была убита треть населения Белоруссии, сотни деревень были сожжены дотла. Тысячи партизанских отрядов жили в лесах и болотах и оттуда сражались с гитлеровскими войсками.

Мысли моего деда о войне, которыми он делился со мной, также повлияли на мое последующее политическое сознание. Однажды он спросил: “Все говорят о Брестской крепости, о Сталинграде, о походе на Берлин, о 9 мая. А как же все сожженные белорусские деревни, массовые расстрелы в лесах, страдания целого народа?” До самой своей смерти в 2000-х годах он искал объяснения тому, как вермахт смог продвинуться вглубь Советского Союза за несколько месяцев, но обратный путь до Берлина занял более трех лет.

Автор статьи: Николай Бутылин

Пенальти придумали в Англии 14 февраля 1891 года на последней минуте четвертьфинала Кубка Англии между “Ноттс Каунти” и “Сток Сити”, когда защитник “Каунти” рукой остановил мяч вместо вратаря. Команда “Сток Сити” получила право на штрафной удар всего в нескольких сантиметрах от линии ворот, и голкипер совершенно законно встал прямо перед мячом. Игрок “Сток Сити” мог пробить мяч только в него, и ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать блокировку своего удара в этих нелепейших обстоятельствах.

На следующем же заседании правления Международной футбольной ассоциации, состоявшемся в Глазго 2 июня 1891 года, ирландская сторона внесла предложение о введении нового правила — назначение пенальти. Правление его одобрило, и начались десятилетия страданий и радости. Вроде как. Изначально правило гласило, что игроки могут пробивать пенальти “с любой точки на расстоянии 11 метров от линии ворот”, а вратарь — выходить вперед как минимум на 5,5 метра, чтобы отбить мяч. Но со временем это правило видоизменилось и стало таким, каким мы его знаем, любим и ненавидим сегодня.

Вероятность реализации 11-метрового составляет около 70%. На чемпионате мира 2022 года игроки забили 22 из 29 назначенных в ходе матчей пенальти (76%). При подготовке к Евро в этом году — 62 из 88 (70%). Серии послематчевых пенальти, введенные на Евро 1976 года и на чемпионате мира в 1978-м, также имеет примерно одинаковый показатель реализации. В первом случае он составил178 из 232 (77%), во втором — 222 удара 320 (69%).

Но почему пенальти пробивают именно с 11 метров? Все просто: так в 1891 году постановила Футбольная ассоциация. И скорее всего, это решение никогда не подвергалось изменениям потому, что 7 из 10 реализованных ударов — вполне приемлемое сочетание риска, результата и драмы.

Если мяч окажется хотя бы немного ближе или дальше, то шансы начнут слишком сильно колебаться либо в одну, либо в другую сторону. Как отмечает Джон Вессон (John Wesson) в книге “Футбольная наука” (The Science of Soccer), принимая во внимание сопротивление воздуха, идеально пробитый в верхний угол ворот пенальти со скоростью 130 километров в час теоретически может достичь цели с 32 метров. Подойдите к воротам на 10 метров от них или ближе — и вероятность гола будет неуклонно расти. На расстоянии 2,5 метра она составляет почти 100%.

Казалось бы, случайность, но 11 метров — оптимальный вариант выбор, чтобы вознаградить как мастерство игрока, так и реакцию, аналитические способности и ловкость вратаря. Из 88 игровых пенальти на отборах к Евро-2024 отбиты были лишь 18. А голкипер сборной Англии Джордан Пикфорд (Jordan Pickford) вообще прикрепил к своей бутылке с водой “шпаргалку” с информацией, о том, в какие углы обычно бьют игроки команды соперника.

Для нападающего, который при ударе полагается на физику, важны два момента: скорость и направление. При скорости 130 километров в час у вратаря есть примерно треть секунды на то, чтобы среагировать, и единственный шанс спасти ворота — правильно угадать, куда летит мяч. И вот тут-то и возникает вопрос о его расположении. Исследование, проведенное Университетом Бата в 2012 году, выявило так называемую зону броска (предел досягаемости), которую может преодолеть вратарь, если оттолкнется с максимальной силой в любом направлении. Вероятность забить гол в пределах этой зоны составляет 50%, а вероятность при попадании вне ее границ — 80%.

Зона броска покрывает 70% площади ворот, то есть игроку, выполняющему пенальти, для значительного повышения шансов необходимо попасть в оставшиеся 30%. Если ему это удастся, он точно забьет гол. Для лучших пенальтистов высокий показатель результативности связан прежде всего с подготовкой. Англичанин Гарри Кейн (Harry Kane) за карьеру пробил 85 пенальти, из которых забил 74, то есть 87%. “Я стараюсь практиковаться в самых разных ситуациях и быть готовым ко всему, что может случиться”, — сказал он. Когда приходит время, у Кейна всегда есть план, как пробивать пенальти. Его шансы на успех увеличивает ясность мысли в сочетании с великолепной техникой. “Я готов ко всему, будь то пенальти или гол из стандартного положения”.

Так и что же все это значит? Если вы хотите, чтобы физика была на вашей стороне, цельтесь выше и вкладывайте в удар силу. В этом смысле одно относительно недавнее изменение правил, призванное помочь вратарям, могло возыметь противоположный эффект. До 1997 года вратарям предписывалось неподвижно стоять в центре ворот вплоть до момента удара по мячу. Теперь им разрешается совершать прыжки вдоль всей линии, что значительно увеличило дальность броска. То есть в принципе они могут покрыть гораздо больше пространства с одной стороны, оставляя при этом другую открытой. Умные пенальтисты используют это в своих интересах, слегка меняя скорость разбега, чтобы сместить вес вратаря.

В 2009 году Эксетерский университет провел исследование, в котором отследили движение глаз футболистов при исполнении пенальти. Специалисты в области физической культуры и спорта взяли 14 футболистов из университетских спортивных команд, надели на них специальные очки для отслеживания движений глаз и предложили выполнить по два пенальти. Сначала исследователи попросили их приложить к удару максимум усилий. Во втором раунде им сообщили, что всех будут записывать на видео и показывать другим игрокам, а автор лучшего пенальти получит приз в размере 50 фунтов стерлингов. Это было сделано с целью нагнетания давления, хотя реальную обстановку далеко не отражало. Результаты показали, что, когда футболисты нервничали, то переводили взгляд на вратаря значительно раньше, что повышало вероятность удара по центру. Пенальтисты, которые чересчур заостряли внимание на вратаре, не забивали в 40% случаев, тогда как в случае с менее нервными игроками коэффициент сэйвов снижался до 20%.

Физика — это, конечно, хорошо, но, как показывает эксперимент с отслеживанием движения глаз, футболисты — не роботы. А при действительно сильном давлении оказывается, что мозг играет с вами еще более злые шутки.

По данным исследователей из Бангорского университета, игроки часто не реализуют важные пенальти, непреднамеренно совершая именно ту оплошность, которой пытаются избежать. Так называемый эффект “иронической ошибки” возникает, когда игроки подсознательно оценивают все вероятные исходы, но не справляются со стрессом. В напряженной ситуации вроде серии пенальти на Евро или чемпионате мира осознание того, что ты можешь попасть в штангу, перевешивает более статистически вероятный результат забитого мяча. Проще говоря, попав под невероятное давление во время 11-метрового, мозг максимально концентрируется на том, как вы промахиваетесь. И в итоге вы промахиваетесь. А дальше — чемодан, вокзал, домой.

(NewsNation) — U.S. military facilities in much of Europe are on alert for a possible terrorist attack, according to a statement from the U.S. European Command headquarters.

The command told personnel in Germany, Romania, Bulgaria, Italy and elsewhere that condition “Charlie” is in effect.

The Charlie threat level “applies when an incident occurs or intelligence is received indicating some form of terrorist action or targeting against personnel or facilities is likely,” according to the Army’s website.

“USEUCOM advises personnel in the European theater to remain vigilant and stay alert at all times,” the command said in a statement. “USEUCOM constantly monitors the security environment to ensure its personnel are informed and best postured to assure the safety of their individual person, family and loved ones.”

The statement did not point to any specific threat, but it comes on the heels of increased alarm about terrorism threats following the October 7 Hamas attack on Israel.

The alert directs U.S. military service members and staffers to be extra vigilant and to expect significant delays at base entry points.

“Charlie” is the second-highest state of alert. The force protection levels are Normal, Alpha, Bravo, Charlie or Delta, the highest state of alert.

“Charlie” comes with several changes in a base’s everyday operations, including a suspension of “nonessential” activities and personnel such as barbershops and some food services. Many others will work from home, according to the statement.

The heightened threat level was first reported by Stars and Stripes.

The U.S. European Command oversees the operations of every branch of the military in Europe and Africa. Its headquarters is in Stuttgart, Germany and directs Army headquarters in Wiesbaden Germany; Naval forces in Naples, Italy, Air Force command in Ramstein Air Base, Germany; Marine and Special Operations forces in Stuttgart, and U.S. Space Forces at Ramstein Air Base.

Seoul, South Korea — North Korea launched a ballistic missile toward the North’s eastern waters on Monday, South Korea’s military said.

The Joint Chiefs of Staff said the launch was made on Monday morning, but gave no further details, including how far the weapon traveled.

The launch came two days after South Korea, the U.S. and Japan ended their new multidomain trilateral drills that North Korea calls a provocation.

The launch is the North’s first weapons firing in five days. Last Wednesday, North Korea launched what it called a multiwarhead missile in the first known launch of a developmental, advanced weapon meant to defeat U.S. and South Korean missile defenses. North Korea said the launch was successful, but South Korea dismissed the North’s claim as deception to cover up a failed launch.

The South Korea-U.S.-Japanese “Freedom Edge” drill drew a U.S. aircraft carrier and destroyers, fighter jets and helicopters from the three countries. The training involved missile defense, anti-submarine and maritime interdiction drills.

In recent weeks, North Korea has floated numerous trash-carrying balloons toward South Korea in what it has described as a tit-for-tat response to South Korean activists sending political leaflets via their own balloons.

Caracas, Venezuela — A Colombian splinter group of former FARC guerrillas known as Segunda Marquetalia has agreed to a “unilateral cease-fire” and the release of captives following negotiations with the government, according to a joint statement Saturday.

The talks, held this week in the Venezuelan capital Caracas, are the latest attempt by Colombia’s leftist President Gustavo Petro to end six decades of conflict between the government and rebel groups.

As part of the cease-fire deal, Segunda Marquetalia committed to the “delivery of the people they are holding,” according to a document signed by chief government negotiator Armando Novoa and rebel representative Walter Mendoza.

“The full implementation of de-escalation will begin as soon as the presidential decree on offensive military operations comes into force,” said the text seen by AFP, without specifying a date.

A meeting in Tumaco, in western Colombia, will be held between the two parties “no later than July 20” to present the “de-escalation” agreement and to define a timetable for identifying social and economic projects.

The accord follows days of negotiations in Caracas, where seven delegates from each side began talks Monday.

Segunda Marquetalia is a rebel group that broke away from a historic 2016 cease-fire deal with FARC guerillas.

Those present at the Caracas talks include the rebels’ leader known under the alias Ivan Marquez, who was thought to be dead until he reappeared in a video in May.

Marquez — whose real name is Luciano Marin — was the chief FARC negotiator for the 2016 deal, returned to civilian life and was elected a senator, before launching a new rebellion in 2019.

But at the opening of the Caracas talks, he said that he was “fully willing to contribute to the common achievement of peace for Colombia.”

Rebels to disarm  

Saturday’s agreement stipulates that the rebel group agreed “not to remain armed or in uniform” in urban centers or “land and river routes.”

It also asserts that the cease-fire does not restrict the national security forces’ “constitutional and legal powers.”

Colombia’s leadership has faced multiple obstacles in their efforts to end the conflict between the country’s security forces, guerrillas, right-wing paramilitaries and drug gangs.

The government and Segunda Marquetalia announced in February plans to hold peace talks.

The rebel group is considered second in importance only to the main FARC dissident group, the EMC, with Segunda Marquetalia having around 1,600 members according to military intelligence.

Talks between the government and the EMC began in October 2023 but they have been plagued by cease-fire violations and a major split in the group in April, which saw half of its fighters abandon peace negotiations.

The Colombian government has been involved since 2022 in stop-start talks with the Marxist National Liberation Army (ELN) — responsible for the kidnapping last October of the father of a Liverpool footballer, Luis Diaz.

Athens, Greece — Firefighters were battling a series of wildfires near the Greek capital, Athens, on Sunday evening, as the country braces for another scorching summer.

Greece faces a tough wildfire season after its warmest winter and earliest heat wave on record, with temperatures hitting 44°C (111°F).  

“Today in Attica two extremely dangerous fires that broke out in residential areas and spread rapidly due to strong winds in Keratea and Stamata were tackled,” Climate Crisis and Civil Protection Minister Vasilis Kikilias said late on Sunday.  

He said there was no longer an active front in Stamata, north of Athens, though there were some minor reignitions in the eastern area of Keratea.  

He said, “Ground forces will remain in the field throughout the night.”

Since Sunday midday, the authorities have called for the evacuation of at least eight areas near the capital, with flames destroying cars and houses.  

Ert channel reported that a 45-year-old-man died from cardiac arrest while trying to flee fires in suburban Athens.  

According to the police, the man was found unconscious in the yard of a house in Rodopoli and taken to the hospital, where he died.  

“Today is the hardest that the fire brigade has faced in this year’s firefighting season,” fire department spokesperson Vasilis Vathrakogiannis said on Sunday afternoon, during an emergency press briefing.

“The situation is very difficult, as strong winds continue to blow; they have not subsided and the outbreaks are many,” the mayor of Lavreotiki, Dimitris Loukas, told Athens News Agency Sunday afternoon.

He said a nearby military air base was not currently in danger from the flames.

A fire brigade spokesman noted that wind speeds had exceeded 60 km per hour in Keratea, while in Stamata, the blaze was fanned by strong northerly winds exceeding 70 km an hour.

Island fires

A fire also broke out Sunday in an industrial zone in Ritsona, near the island of Evia.  

Black smoke filled the sky above Ritsona after the fire started in a recycling factory, burning various flammable materials that were in the grounds around it, including tires and mattresses.  

Firefighters are fighting to prevent the flames from spreading beyond the recycling plant to other factories in the area.

The fire also approached a refugee center, but the Athens News Agency reported that this was not believed to be in danger.

Separately, a large wildfire broke out on Serifos island on Saturday afternoon but was also brought under control by firefighters early Sunday.

“All of southwestern Serifos has burned. We are talking about an area where the fire stopped at the sea,” Serifos Mayor Konstantinos Revintis told MEGA TV.  

The fire caused damage to houses, cottages, warehouses and chapels, according to the mayor.

The Fire Danger Forecast Map issued for Sunday by the Civil Protection Ministry predicted a very high category 4 risk of fire for Attica, the Peloponnese, Crete, the North and South Aegean Regions, and central Greece.  

A wildfire ignited Saturday afternoon in the area of Mount Parnitha — known as “the lungs of Athens” — was controlled Saturday evening with the help of reinforcements from other regions as well as volunteer firefighters.

More than 40 wildfires erupted across Saturday in Greece with wind speeds exceeding 100 kilometers per hour, according to fire brigade sources.

Prime Minister Kyriakos Mitsotakis called on Greeks to brace for a difficult wildfire season in his weekly Facebook post on Sunday.

“The difficult times are still ahead of us. Our effort is continuous. In this effort, our allies are new tools that build a new culture of prevention and responsibility,” he said.

The post Сборная Испании разгромила Грузию и вышла в четвертьфинал Евро-2024 first appeared on The News And Times.

The post Запад перешел Рубикон. Финансовая война против России раззадорит БРИКС first appeared on The News And Times.

The post Воевать готова, но только на бумаге. НАТО нечем тягаться с Россией first appeared on The News And Times.

Jack Smith has ‘one more card to play’ in D.C. election subversion case: former prosecutor  Raw Story