Day: June 26, 2024

Париж — На дворе сентябрь 2024 года. Кристин Лагард пробыла премьер-министром Франции всего десять дней, а уже кажется, что прошли месяцы.

Она прибыла в вечно дождливый Брюссель с “дорожной картой”, как она сама выразилась, по спасению второй по величине экономики еврозоны, однако рынки считают, что ее рецепт мало того, что запоздал, так еще и слабоват, чтобы потушить пожар. Индекс фондового рынка CAC и французские облигации ушли в штопор.

Сияя смелой улыбкой в беседах с прессой перед встречей с президентом Европейской комиссии Урсулой фон дер Ляйен бывшая глава Европейского центрального банка (ЕЦБ) щедро сыплет спасительным финансовым жаргоном, к которому не раз прибегала за долгие годы трудностей еврозоны. Она превозносит Францию за стойкость, производительность и конкурентоспособность.

Но слова уже не творят былых чудес: слишком велик страх политической нестабильности, когда страна разрывается между крайне левыми и крайне правыми с одинаково высокими расходами. Франция встала в один ряд с Италией и слывет ахиллесовой пятой ЕС.

После июньских досрочных выборов на Францию обрушилась одна буря за другой.

После того, как большинство получили крайне правые, бедные иммигрантские кварталы от Марселя до Лилля несколько недель сотрясали протесты. В результате полиции во время Олимпийских игр в Париже пришлось работать на пределе возможностей. Кроме того, на столицу пролился гнев фермеров: недовольные жители глубинки били окна на Елисейских полях и обливали министерства навозом.

68-летняя Лагард стала последней надеждой президента Эммануэля Макрона, чтобы обуздать волнения и сформировать правительство. Для этого он позаимствовал итальянский сценарий и назначил чрезвычайный кабинет экспертов.

Поскольку ни одна политическая группировка не набрала достаточно голосов и не смогла сформировать четкое большинство, переговоры насчет коалиции раз за разом терпели крах. Макрон некоторое время колебался насчет Лагард, спрашивая себя, не принесет ли она больше пользы Франции в ЕЦБ, но в итоге отстранил ее от должности, не дожидаясь истечения полномочий в 2027 году. В конечном счете, когда французская экономика балансирует на грани, полезно иметь мирового тяжеловеса под руками.

Не такая уж и фантастика

Все это, разумеется, фантастика… но, с другой стороны, отнюдь не несбыточная. Опросы показывают, что ни один политический блок не получит большинства на выборах в два тура 30 июня и 7 июля, и крепнут опасения, что французскую экономику ждет крах, если либеральные центристы Макрона рухнут окончательно, сдав позиции крайне левым и правым.

Заманивать Лагард с уютной работенки в ЕЦБ в парижский ад сегодня мало кому придет в голову, но французские политические круги уже обсуждают возможность усадить во главе страны технократов.

“Одно из решений — назначить правительство экспертов, которое продержится с год или около того”, — сказал специалист по публичному праву Эрик Ландо, назвав в числе кандидатов как раз Лагард и ее бывшего коллегу на посту президента ЕЦБ и поэта-любителя Жан-Клода Трише (которому, на секундочку, стукнул 81 год).

Макрон и союзники также выдвинули идею широкой коалиции, куда войдут умеренные законодатели слева и справа, но в столь расколотом политическом ландшафте это маловероятно — и к тому же чревато парламентским параличом.

“Во Франции не в ходу коалиционное правительства, когда партии находятся по разным сторонам политического спектра”, — объяснила французский профессор конституционного права Лорелин Фонтен.

Страх “подвешенного парламента” уже обуял даже лагерь президента. “На карту поставлено будущее страны… Либо мы получим явное большинство, либо возникнет риск системного кризиса”, — сказал министр финансов Макрона Брюно Ле Мэр.

Политическая традиция гласит, что президент выбирает премьер-министра из партии или коалиции, у которой больше всего парламентских мандатов.

Учитывая, что большинство мест в Национальной ассамблее прогнозы отводят крайне правым, Макрону придется сквозь зубы привлечь к формированию нового правительства их лидера Жордана Барделлу. Однако остается неясным, примет ли предложение Макрона 28-летний Барделла, заявивший, что не намерен служить “помощником президента” и согласится управлять страной лишь с абсолютным большинством.

“Мне трудно поверить, что Барделла откажется от премьерского поста, — сказал специалист по ультраправым силам из Фонда Жана-Жореса Жан-Ив Камю. — Миллионы избирателей “Национального собрания” ждали этого момента, затаив дыхание… Барделла не может взять и на пороге власти заявить: “Ну уж дудки, нам маловато мест””.

Но без четко выраженного определенного большинства Барделла действительно может отказаться от рычагов власти, дабы не запятнать партию провалом у руля страны до президентских выборов 2027 года, когда Марин Ле Пен снова сможет претендовать на высший пост.

К тому же если Барделла действительно согласится стать первым крайне правым премьер-министром Франции без парламентского большинства, оппозиционные партии запросто объединятся, чтобы выразить вотум недоверия и свергнуть правительство.

Вот почему, по мнению Камю, Ле Пен не гонится за премьерским креслом — ни для себя, ни для Барделлы. По его словам, помимо “обычных трудностей власти относительного большинства” (когда некая сила выиграла выборы, но получила меньше половины мест в парламенте), “Национальное объединение” слывет для большинства других партий чересчур ядовитым.

С другой стороны, если выборы выиграют левые, они тоже могут и не сформировать правительство меньшинства. Хотя четыре главные левые партии Франции сумели объединиться через несколько дней после шокирующего решения Макрона объявить досрочные выборы, их альянс хрупок и склонен к внутренним распрям — а значит, и стабильная власть представляется маловероятной.

Более того, до первого тура осталось всего несколько дней, а левые никак не договорятся даже о кандидатуре на пост премьер-министра. В воскресенье Жан-Люк Меланшон, лидер партии “Непокоренная Франция”, которой прочат большинство мест на левом фланге, снова заявил, что “хочет управлять страной”, но не намерен “навязываться”.

Однако другие левые партии не хотят отдавать ему бразды правления.

“Думаю, крепнет консенсус, что это не может быть Меланшон, и что мы должны его остановить… Он слишком спорная фигура, и слишком много французов терпеть его не может”, — сказал представитель Социалистической партии на условиях анонимности в силу деликатности темы.

Зовите экспертов

При всех своих бурных политических перипетиях, Франция славится сильными правительствами. Поэтому будет неожиданностью, если Макрон так и не подыщет премьер-министра, который удержит власть.Отсюда и догадки, что, возможно, ему придется назначить команду аполитичных специалистов.

Помимо глав ЕЦБ Трише и Лагард, президент Франции может назначить именитого парламентского деятеля — такого как оппозиционный центрист Шарль де Курсон, внук героев Сопротивления, которого уважают как левые, так и правые, предположил политолог Бенджамин Морель из газеты “Фигаро”.

Так, технократическое правительство не будет ставить перед собой смелых целей по столь острым вопросам, как сельское хозяйство или эвтаназия, сказал специалист по публичному праву Ландо. “Оно не будет продавливать кардинальные перемены в бюджете и реформы в спорных областях”, — добавил он.

Поступив таким образом, Франция пойдет по стопам Италии, где в 2012 году после путаницы на рынках правительство экспертов возглавил бывший комиссар ЕС Марио Монти.

Однако главе технократического правительства наверняка придется мириться с бурной деятельностью Национальной ассамблеи, поскольку президент Франции может назначать досрочные парламентские выборы не чаще раза в год.

“Премьер-министр даже сможет управлять, но в первый год члены парламента смогут развлекаться попытками свергнуть правительство, не подвергаясь встречной угрозе роспуска”, — объяснил Ландо.

Опаснее всего политическая неопределенность будет для бюджетных вопросов: это и так болезненный вопрос для международных рынков, учитывая тревогу из-за долга и государственных финансов Парижа, который рискует превратиться в мирового enfant terrible.

Если бюджет не удастся согласовать вовремя, правительство сможет реализовать его указом, чтобы сохранить работу государства, не дожидаясь одобрения парламента.

Однако без политической легитимности технократическому правительство окажется практически бессильно провести важные реформы или урезать бюджет. А Франция и так столкнулась с мощными экономическими трудностями и угрозой санкций со Европейской комиссии из-за долга и финансов.

В столь бурном политическом ландшафте лишь один человек может сохранить некое подобие власти: это сам Макрон.

Накануне выборов Ле Пен заявила, что если ситуация в стране полностью зайдет в тупик, президенту Франции останется “лишь один выбор: уйти в отставку”. Если Францию охватит системный кризис, эти призывы раздадутся еще громче.

Но есть и другие варианты. Идя в ногу со временем, французская пресса изучает полный список президентских полномочий вплоть до “исключительных”, которые можно задействовать лишь в случае масштабного кризиса — например, если после выборов дело дойдет до массовых беспорядков.

Прежде такие конституционные полномочия использовались лишь единожды — после попытки государственного переворота отставных французских генералов в Алжире против Шарля де Голля.

В Елисейском дворце обсуждаются варианты самые разные. “Они ломают головы насчет будущего”, — сказал осведомленный источник.

Макрон рассмотрит все возможности.

“Он знает конституцию наизусть”, — заключил советник президента.

Статья написана при участии Сары Пайю

I read them all so you don’t have to. None in isolation would set the world alight, but look closely and there are some good ideas

It is true that election manifestos can’t be compared like with like – and in recent years, the variation of detail, trustworthiness and meaning has become more pronounced than ever. But it is also true that there are things to be gleaned from their recurring themes. Moreover, there are objectively good ideas which may emanate from a party that will never be able to enact them, but nevertheless deserve exposure.

Looked at that way, it’s a great year to be a dentist, or in construction. Every party (bar Reform and the SNP) talks a great game on dental provision – even, ironically, the Conservatives, who have a £200m “recovery plan”. Toothache doesn’t feel very metaphorical when you have it, but the issue speaks to a broader truth that Keir Starmer made explicit in his manifesto launch speech: that the real-life impacts of degraded public services are too stark to ignore – which is precisely why everyone is pledging that the nothing-works years are over.

Continue reading…