Day: June 16, 2024

Paris — Former French President Nicolas Sarkozy warned on Sunday that President Emmanuel Macron’s unexpected decision to dissolve the National Assembly and call for snap legislative elections could backfire and plunge the country into chaos.

Macron called the snap vote, to be held in two rounds on June 30 and July 7, after his centrist alliance was trounced by the far-right National Rally (RN) in last Sunday’s European Parliament ballot.

Sarkozy, the conservative former president who was in office from 2007 to 2012 and remains an important political figure, said possible chaos triggered by the dissolution of the assembly might be challenging to get out of, according to a report in the Journal du Dimanche. 

“Giving the floor to the French people to justify the dissolution is a curious argument since this is precisely what more than 25 million French people have just done at the polls”, Sarkozy, who is on friendly terms with Macron, said in reference to the European elections on June 9.

“The risk is great they confirm their anger rather than reverse it,” he said.

A poll on Saturday appeared to support his concerns.

The OpinionWay-Vae Solis poll conducted for Les Echos and Radio Classique forecast RN would lead in the first round of the parliamentary election with 33% of the vote, ahead of the Popular Front, the alliance of left-wing parties, with 25%. Macron’s centrist camp had 20%.

Thousands marched in Paris and cities across France on Saturday to protest against the far-right National Rally (RN) ahead of the upcoming elections.

Mina, Saudi Arabia — Pilgrims performed Sunday the last major ritual of the hajj, the “stoning of the devil”, in western Saudi Arabia, as Muslims the world over celebrated the Eid al-Adha holiday.

Beginning at dawn, the 1.8 million Muslims undertaking the pilgrimage this year threw seven stones at each of three concrete walls symbolizing the devil in the Mina valley, located outside Mecca, the holiest city in Islam.

The ritual commemorates Abraham’s stoning of the devil at the three spots where it is said Satan tried to dissuade him from obeying God’s order to sacrifice his son.

The stoning ritual has been witness to multiple stampedes over the years, most recently in 2015 when up to 2,300 worshippers were killed in the worst hajj disaster.

The site has been revamped since then to streamline the movement of the large crowds.

Roads leading to the concrete walls were nevertheless packed early Sunday, with some pilgrims visibly struggling under the morning sun. 

Some sat on the side of the road to rest and drink water, while others stretched out on the ground, apparently exhausted.

On Saturday, temperatures reached 46 degrees Celsius (114.8 degrees Fahrenheit) in Arafat, where pilgrims performed hours of outdoor prayers.

One treatment center in the area recorded 225 cases of heat stress and fatigue, the official Saudi Press Agency reported.

That figure was not comprehensive. Last year more than 10,000 cases of heat-related illnesses were documented during the hajj, 10 percent of which were heat stroke, a health ministry spokesman told AFP.

“It was very, very hot,” Rohy Daiseca, a 60-year-old Gambian living in the United States, told AFP on Saturday night as pilgrims collected stones to throw.

“Alhamdulillah (praise be to God), I put a lot of water on my head and it was OK.”

Worshippers have tried to take the grueling conditions in stride, seizing what for many is a once-in-a-lifetime chance to pray at Islam’s holiest shrines.

“I am so happy that I can’t describe my feelings,” said Amal Mahrouss, a 55-year-old woman from Egypt.

“This place shows us that we are all equal, that there are no differences between Muslims around the world.”

One of the five pillars of Islam, the hajj must be performed at least once by all Muslims with the means.

This year’s figure of 1.8 million pilgrims is similar to last year’s, and Saudi authorities said on Saturday that 1.6 million of them came from abroad.

Feast of the sacrifice

The stoning ritual coincides with Eid al-Adha, or the feast of the sacrifice, which honors Abraham’s willingness to sacrifice his son before God offered a sheep instead.

Worshippers typically slaughter a sheep and offer part of the meat to the needy.

This year’s hajj and Eid al-Adha holiday have been clouded by the war between Israel and Palestinian militant group Hamas in the Gaza Strip. 

“We don’t feel the Eid holiday because our brothers in Gaza are oppressed under the (Israeli) occupation,” said Najem Nawwar, a 43-year-old Egyptian pilgrim.

King Salman invited 2,000 Palestinians to the hajj at his own expense including relatives of Gazans who have sought refuge elsewhere.

But Saudi authorities have warned no political slogans would be tolerated during the pilgrimage.

That has not stopped many worshippers from voicing solidarity with Palestinians.

“We pray for them… and for the liberation of Palestine, so that we have two holidays instead of one,” said Wadih Ali Khalifah, a 32-year-old Saudi pilgrim.

In a message to hajj pilgrims on Saturday, Iranian supreme leader Ayatollah Ali Khamenei said “the ironclad resistance of Palestine and the patient, oppressed people of Gaza… must be fully supported in every way.”

Everywhere I go in Britain, people are exhausted. But there’s good reason to believe a Labour government would bring unseen possibilities

In the midst of dizzying opinion polls and a seemingly unprecedented Tory collapse, it is worth remembering a basic political fact: Labour governments do not get elected very often, and it is a feat that is chronically difficult to pull off.

Some of this is down to the UK’s creaking electoral system, and the awkward coalition of voters Labour must build to surmount it, from pensioners in post-industrial towns to urban twentysomethings. But some of the party’s eternal challenge is also down to a set of deeply sceptical attitudes, in England in particular. Younger voters seem to be largely free of such ideas, but in other parts of the electorate, Labour is for ever suspected of being profligate and wasteful, while the wider political left – not entirely unreasonably – is seen as pious, privileged and unbearably bossy. On top of all that, there is a deep national queasiness about change that becomes even clearer at times of national crisis. Two centuries ago, it was summed up by that great English agitator William Cobbett: “We want great alteration, but we want nothing new.”

John Harris is a Guardian columnist

Continue reading…

Is there a woman alive who can resist the charms of Glenn Loury? The answer, at least in Loury’s telling, is no. For the past 60 years, according to his new memoir Late Admissions, Loury has been seducing colleagues, students, strangers in bars, and wives of friends, almost all while he is a married father. Why is he telling readers all this? Other reviewers have wondered. Friends advised him against it. He says he wanted to tell the truth about everything or we wouldn’t believe him about anything.

If nothing else, readers will come to see him as a man of voracious appetites. And once we understand his seemingly uncontrollable desires for sex (and drugs), we will also begin to see clearly his intellectual hunger and promiscuity. At one point, one of his teenage sons asks him why he can’t just stay put, why he insisted on taking a job in Providence when his family lived in Boston. “Where are you? You’re missing in action. Why are you always somewhere else?” Loury’s devastating answer: “Because I’m bored.”

“That was it,” he reflects now. “At home, puttering around the house, attending to the minutiae of domestic life, I would become restless. When the family wound down at night and headed for bed, I’d find myself itching to get up, go out and find some action.” His desire to find action led not only to all sorts of extracurricular activities (though sometimes Late Admissions makes these seem less “extra” and rather the main event), but also to a meteoric and zigzagging career through academia.

Loury was born on the South Side of Chicago in 1948, and he had a number of adults around him who were also interested in finding “some action.” His mother cheated on his father (which resulted in the birth of his younger sister). One of his uncles practically kept a harem in Loury’s telling. The stability in his young life was provided thanks to his mother’s sister Elois, who owned a large house and gave his divorced mother and her two children a small apartment in the back.

Loury excelled academically and entered high school very young and smaller than his classmates. If Late Admissions is riddled with Loury’s insecurities, this is perhaps the beginning of them. An early fear that he would never get a girl seems to have led him to pursue romance and sex with reckless abandon. He even stole a car as a teenager in the service of this goal.

Loury is at great pains to explain that although his was a borderline middle-class childhood, he was never more than a couple of steps from the ghetto. He spent time visiting friends and relatives in public housing projects. He witnessed plenty of violence. He went to a decent school but easily could have ended up at a bad one. Whether he is trying to prove something to the black readers (that he is not like the bougie blacks he encounters in college and his professional life) or to the white readers (that he represents the authentic black experience), I have no idea.

What becomes clear is that Loury’s racial, sexual, and class insecurities pile up like kindling, and every professional interaction seems to light a match. Sometimes this means that he excels in all of his classes (especially math), gets a scholarship to Northwestern, and finishes graduate school at MIT, publishing in some of the most prestigious economics journals along the way. But sometimes it means that when he is given a tenured position in the economics and African American studies department at Harvard, he “chokes,” worried that he will not be able to live up to the expectations that have been placed on him.

And those expectations, to be fair, are enormous. It is not just that Loury by this point is the father of three children (only two of whom he acknowledges); he does not know whether his success is the result of merit or the result of racial set-asides. He learns, for instance, that the economics department at MIT admits 25 students each year but has an additional three slots set aside for blacks. “One of these slots is occupied by me when I arrive in 1972, though I suspect that my strong performance at Northwestern would have stood me in good stead in the admissions tournament, regardless.” The problem is that he never knows. Just as it has with so many others, affirmative action made Loury question his own bona fides.

Later he was told about a job at MIT, “You wouldn’t be getting this offer if you weren’t black.” Loury says he “didn’t take offense.” The words came from a friend who, Loury speculated, wanted to let him know about the conversations going on behind the scenes. But the second thing he took from this was that if he failed at the job, “it would be seen not only as a personal failure but as a failure of ‘my people.’ I would be failing my race.”

The question of how Loury wants others to see him professionally also vexes him. He cares about the fate of black people in America. But should he spend his time writing about such issues? “Either I would be a black economist working on black issues or a black economist pointedly not working on black issues. That is, I’d either make my race into a career or I’d be preoccupied throughout my career by avoiding my race. I don’t much care for either option.”

Eventually Loury’s failure to produce more research and his growing interest in public policy led him to the Kennedy School at Harvard, where he begins a career as a public intellectual. Depending on who you ask this is either the best profession or the worst one for someone wracked with personal insecurities.

Unlike many black conservatives (Shelby Steele, Thomas Sowell, etc.), Loury didn’t really start on the left. He attended a Black Panther gathering as a young man, “but attending a political rally was not the way I wanted to use what little free time I had at my disposal.” A combination of his biography—including his father’s strong belief in personal responsibility and not depending on the government for anything—as well as his academic formation in the world of math and economics meant that he was unlikely to end up a socialist. He read his way through the works of Karl Marx as a professor—at the urging of a mentor who wanted him to learn about other disciplines—but it didn’t seem to hold any kind of emotional pull.

Loury’s research on oil and gas deregulation brought him to the attention of folks on the right in the 1980s. His reaction to outreach from supply-siders in the Reagan administration was very measured. As he explained their pitch, “They are dubious about calls to redistribute wealth. It is better to let businesses and individuals keep their money and spend it as they see fit than for politicians to decide how those resources are allocated. … I’m not a free-market zealot, but I can appreciate the logic behind these ideas. It’s all a question of balance. … Some government intervention can be a good thing. But, as I know from my study of the oil and gas industry, overregulation can hinder growth.”

Unlike most of the neoconservatives with whom he eventually associated, Loury was never “mugged by reality.” He understood supply and demand. He understood how crime destroyed cities and that black people were too often the perpetrators and the victims. He understood how broken families and drugs were destroying black communities more than the racial attitudes of whites. (On this last point, readers will marvel at Loury’s capacity for cognitive dissonance.)

But there’s a difference between knowing these facts and saying them out loud. Loury’s public break with his conservative friends happened both because of things he didn’t like on the right—the publication of The Bell Curve and the refusal of forums like Commentary magazine and the American Enterprise Institute to allow him to publicly refute its claims—but also because he was tired of disappointing folks on the left. He recalls being at a meeting of civil rights leaders, including a tearful Coretta Scott King, and being made to feel as if he had betrayed his race.

After the publication of his book, The Anatomy of Racial Inequality, though, these leaders welcomed him “back home.” Henry Louis Gates, Cornel West—even Jesse Jackson—all embraced Loury. “They started to invite me to their panels and their cocktail parties. When I gave a lecture, they would show up, and not just to hector me from the audience during the Q&A.”

What was the substance of his break with the right? His disagreements with Charles Murray and Dinesh D’Souza are clear, but his anger with Stephan and Abigail Thernstrom is much less so. He disagreed with their pessimism about the chances for improving the lives of the black underclass, and he thought that too many conservatives have become “content to start and end their discussion with a demonstration of the fact that racial liberals are confused, angry and scared.” In other words, the conservative critique was necessary but not sufficient. Was that a reason to throw his friends under the bus?

Loury acknowledges that even while he was hobnobbing with Jesse Jackson and the like, he never really changed his mind. “I could not go home again. I was a conservative, and in truth I suspected that’s what I always had been.” Loury portrays his return to the right as less a matter of changing his mind and more a matter of the left becoming more intolerant and intolerable. From campus speakers being shouted down to the rise of Black Lives Matter to the popularity of shoddy scholarship like Michelle Alexander’s, Loury couldn’t abide his new friends anymore. Perhaps, after almost eight decades, he finally heeded the advice of his onetime friend Midge Decter: “There comes a time when you need to join the side you’re on.”

Late Admissions: Confessions of a Black Conservative

by Glenn C. Loury

W.W. Norton, 448 pp., $32.50

Naomi Schaefer Riley, a senior fellow at the American Enterprise Institute and the Independent Women’s Forum, is the author of No Way to Treat a Child: How the Foster Care System, Family Courts, and Racial Activists Are Wrecking Young Lives.

The post Glenn Loury’s Glaring Honesty appeared first on Washington Free Beacon.

День 7 октября 2023 года стал переломным моментом не только для Израиля, но и для арабского мира. Ужасающая атака ХАМАС произошла как раз в тот момент, когда в регионе, казалось, зарождался новый порядок. Тремя годами ранее четыре члена Лиги арабских государств — Бахрейн, Марокко, Судан и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) — начали процесс нормализации своих дипломатических отношений с Израилем. Когда лето 2023 года подходило к концу, самая важная арабская страна, которая до сих пор не признала Израиль, Саудовская Аравия, похоже, тоже была готова это сделать.

Нападение ХАМАС и последующая разрушительная военная операция Израиля в Газе закрыли этот путь к нормализации ситуации. Саудовская Аравия заявила, что не приступит к соглашению о нормализации отношений с Тель-Авивом до тех пор, пока Израиль не предпримет четкие шаги к созданию палестинского государства. Иордания отозвала своего посла в Израиле в ноябре 2023 года, а визит премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху в Марокко, запланированный на конец 2023 года, так и не состоялся.

Арабские лидеры с осторожностью наблюдают за тем, как их граждане все громче протестуют против войны в Газе. Во многих арабских странах тысячи людей вышли митинговать против военных действий Израиля и вызванного ими гуманитарного кризиса. Протестующие в Иордании и Марокко также призвали разорвать соответствующие мирные договоры с Израилем, выразив разочарование тем, что их правительства не прислушиваются к мнению народа.

При этом 7 октября стало переломным моментом и для Соединенных Штатов. Из-за войны в секторе Газа арабское общественное мнение резко настроилось против Америки — самого верного союзника Израиля. Такое развитие событий может подорвать усилия США не только по разрешению кризиса в секторе Газа, но и по сдерживанию Ирана и противодействию растущему влиянию Китая на Ближнем Востоке. С 2006 года “Арабский барометр” (Arab Barometer), независимая исследовательская организация, которой мы руководим, два раза в год проводит общенациональные репрезентативные опросы общественного мнения в 16 арабских странах, фиксируя взгляды простых граждан в регионе, где такие опросы вообще проводятся редко. После вторжения Соединенных Штатов в Ирак в 2003 году разные исследования постоянно показывали, что лишь немногие простые арабские граждане положительно относятся к Соединенным Штатам. К 2022 году их отношение несколько улучшилось: по крайней мере треть респондентов почти во всех странах, опрошенных “Арабским барометром”, подтвердили, что придерживаются “очень благоприятного” или “довольно благоприятного” мнения об Америке.

Однако те опросы, которые мы провели в пяти странах в конце 2023 и начале 2024 года, показывают, что авторитет США среди арабских граждан резко упал. Опрос, проведенный в Тунисе частично до и частично после 7 октября, убедительно свидетельствует о том, что этот негативный сдвиг произошел в ответ на события в секторе Газа. Возможно, еще более удивительно то, что эти опросы также показали, что потеря репутации Соединенными Штатами в регионе обернулась выгодой для Китая.

Согласно нашим недавним исследованиям, мнение арабских граждан о Китае значительно улучшилось, обратив вспять тенденцию ослабления поддержки Китая в арабском мире, наблюдавшуюся последние полвека. Однако на вопрос, предпринял ли Китай серьезные усилия для защиты прав палестинцев, немногие респонденты ответили положительно. Этот результат позволяет предположить, что взгляды арабов отражают прежде всего глубокое недовольство Соединенными Штатами, нежели поддержку политики Китая в отношении сектора Газа.

В ближайшие месяцы и годы американские лидеры будут пытаться положить конец конфликту в секторе Газа и начать переговоры о постоянном урегулировании израильско-палестинского конфликта. Соединенные Штаты также надеются защитить международную экономику, оберегая Красное море от нападений проиранских сил, и укрепить региональный альянс, который сдержит иранскую агрессию и ограничит присутствие Китая в регионе. Однако для достижения любой из этих целей Вашингтону необходимо партнерство арабских государств, чего будет гораздо труднее добиться, если арабское население останется столь скептически настроенным по отношению к целям США на Ближнем Востоке.

Американские эксперты и политики часто намекают: то, что они иногда пренебрежительно называют “арабской улицей”, должно мало беспокоить внешнюю политику Соединенных Штатов. Поскольку большинство арабских лидеров, как утверждается в американском истеблишменте, являются авторитарными, их мало заботит общественное мнение, и поэтому политикам в США следует отдавать приоритет заключению соглашений с влиятельными местными руководителями, а не завоеванию сердец и умов арабских граждан.

Однако в целом представление о том, что арабские лидеры не сверяются с местным общественным мнением, является мифом. Восстания “арабской весны” свергли правительства в четырех странах, а массовые протесты в 2019 году привели к смене руководства в четырех других арабских странах. Авторитарные режимы также вынуждены учитывать мнение людей, которыми они управляют. Лишь немногие арабские лидеры сегодня хотят, чтобы их видели открыто сотрудничающими с Вашингтоном, учитывая резкий рост антиамериканских настроений среди населения, которым они руководят. Гнев арабских граждан в отношении внешней политики США может иметь самые серьезные негативные последствия для самого Вашингтона. Наше предыдущее исследование, основанное на данных опросов общественного мнения в Алжире и Иордании, показало, что злоба на политику США в регионе может вызвать у граждан возрастающую симпатию к террористическим актам, направленным против Америки.

При этом некоторые выводы “Арабского барометра” также показывают, что растущий скептицизм арабов по поводу роли США на Ближнем Востоке не является необратимым. Различия во мнениях общественности в странах, к которым Соединенные Штаты относятся по-разному, указывают на то, что Вашингтон может изменить отношение к себе в арабском мире, поменяв свою политику. Кроме того, результаты опроса показывают определенные изменения в американских подходах, которые, вероятно, улучшат восприятие арабами Соединенных Штатов. Это и более активное содействие прекращению огня в секторе Газа, и увеличение гуманитарной помощи США этой территории и остальной части региона, а также в долгосрочной перспективе — работа над решением о создании здесь двух государств. В конечном счете, чтобы завоевать доверие арабских граждан на Ближнем Востоке, Соединенные Штаты должны проявить такую же заботу о страданиях палестинцев, как и о страданиях израильтян.

О последнем нашем опросе

В каждом опросе “Арабского барометра” опрашивается более 1200 респондентов лично по месту жительства каждого. В ходе этих исследований респондентам задаются вопросы об их взглядах на широкий спектр тем, включая экономические и религиозные, взгляды на деятельность их правительств, политическое участие в жизни общества, права женщин, окружающую среду и международные дела. Начиная с 7 октября, “Арабский барометр” провел исследования в пяти арабских государствах: Иордании, Кувейте, Ливане, Мавритании и Марокко.

Поскольку предыдущий раунд опросов “Арабского барометра” в этих странах проводился в период с 2021 по 2022 год, изменениям в общественном мнении между тем и нынешним периодом могли способствовать и другие факторы, помимо войны в секторе Газа. Однако еще один дополнительный опрос предоставил бесценный ориентир, позволивший нам сделать вывод, что определенные ключевые сдвиги во мнениях, вероятно, произошли гораздо позже. С 13 сентября по 4 ноября 2023 года мы провели плановый опрос в Тунисе, включавший 2406 интервью. Примерно половина из них были проведены до 7 октября, а еще половина — после. Чтобы понять, как взгляды тунисцев изменились после 7 октября, мы рассчитали средний уровень ответов в течение трех недель до нападения ХАМАС, а затем проследили ежедневные изменения в последующие недели, обнаружив быстрое и резкое падение процента респондентов, которые придерживались положительного мнения о Соединенных Штатах. Результаты в большинстве других стран, которые мы исследовали в 2021—2022 годах и после 7 октября, были аналогичными: везде, кроме одного государства, мнение о Соединенных Штатах также заметно ухудшилось.

Несмотря на ужасы атак ХАМАС, лишь немногие респонденты “Арабского барометра” согласились с тем, что их следует назвать “террористическим актом”. Напротив, подавляющее большинство сказали о том, что именно кампанию Израиля в Газе следует классифицировать как терроризм. По большей части арабские граждане, опрошенные после 7 октября, оценили ситуацию в Газе как тяжелейшую. Когда их спросили, какое из семи слов, включая слова “война”, “военные действия”, “резня” и “геноцид”, лучше всего описывает происходящие события в секторе Газа, наиболее распространенным термином, выбранным респондентами во всех странах, кроме одной, был “геноцид”. Только в Марокко значительное количество респондентов — 24% — назвали эти события “войной”, и примерно такой же процент марокканцев назвал их “резней”. В других странах лишь менее 15% респондентов выбрали слово “война” для характеристики происходящего в секторе Газа.

Более того, исследования “Арабского барометра” показали, что арабские граждане не верят, что западные страны выступают в защиту жителей Газы. В рамках исследования был задан вопрос: “Какая из следующих международных сил, по вашему мнению, привержена защите прав палестинцев?” Респондентам можно было выбрать все подходящие варианты из списка десяти стран, Европейского Союза и Организации Объединенных Наций. Лишь менее 17% участников опросов согласились с тем, что Организация Объединенных Наций защищает права палестинцев. С Европейским Союзом дела обстоят еще хуже, но самые низкие оценки получили Соединенные Штаты: 8% респондентов в Кувейте, 6% в Марокко и Ливане, 5% в Мавритании и 2% в Иордании согласились, что Америка встает на защиту палестинцев. А вот ответы на вопрос о защите Израиля со стороны Вашингтона разительно отличались от результатов других западных и глобальных игроков. На вопрос, защищают ли Соединенные Штаты права Израиля, более 60% респондентов во всех пяти странах согласились, что они это делают. Этот показатель намного превышает процент респондентов, которые согласились с тем, что Европейский Союз или Организация Объединенных Наций защищают Израиль.

Такое восприятие в арабском мире военной кампании Израиля в секторе Газа и подхода США к ней, похоже, имело серьезные последствия для общей репутации Соединенных Штатов в регионе. В девяти из десяти стран, в которых “Арабский барометр” задавал вопрос об отношении к Америке в 2021 году, по крайней мере треть всех респондентов заявили, что они положительно относятся к этой стране. Однако в четырех из пяти стран, опрошенных в период с декабря 2023 года по март 2024 года, благосклонно к Соединенным Штатам относилось уже менее трети участников. В Иордании процент респондентов, положительно относящихся к Соединенным Штатам, резко снизился: с 51% в 2022 году до 28% в опросе, проведенном зимой в 2023—2024 годах. В Мавритании процент респондентов, положительно относящихся к Соединенным Штатам, упал с 50% в опросе, проведенном зимой 2021—2022 годов, до 31% в опросе, проведенном зимой 2023—2024 годов, а в Ливане он упал с 42% зимой 2021— 2022 годов до 27% в начале 2024 года. Аналогичным образом, процент респондентов, согласных с тем, что внешняя политика Джо Байдена была “хорошей” или “очень хорошей”, снизилась на 12% в Ливане и на 9% в Иордании за тот же период.

Время проведения нашего опроса в Тунисе убедительно свидетельствует о том, что военная кампания Израиля в секторе Газа привела к этому спаду в отношении США. За три недели до 7 октября 40% тунисцев заявили, что положительно относятся к Соединенным Штатам. К 27 октября, менее чем через три недели после начала израильской военной операции в секторе Газа, только 10% опрошенных граждан это страны сказали то же самое.

Хотя мнение арабов о Соединенных Штатах и Байдене после 7 октября ухудшилось, не все взгляды на различные аспекты взаимодействия США с Ближним Востоком упали одинаково. Наши респонденты с почти с тем же результатом согласились с тем, что иностранная помощь США их стране укрепляет образовательные инициативы или гражданское общество, как и до 7 октября. Фактически, респонденты в Иордании, Мавритании и Марокко в нашем опросе зимой 2023—2024 годов были немного более склонны согласиться с тем, что иностранная помощь США укрепляет гражданское общество, чем в 2021 и 2022 годах. Эти результаты показывают, что именно несогласие с политикой США в отношении Израиля и войны в секторе Газа, а не другие элементы внешней политики являются движущей силой для снижения региональной репутации Америки.

Выгоды на контрасте

А вот Китай стал основным бенефициаром ухудшения репутации Соединенных Штатов среди арабской общественности, несмотря даже на ограниченную материальную и риторическую поддержку Газы. В своих исследованиях 2021—2022 годов “Арабский барометр” продемонстрировал, что поддержка арабами Китая снижается. Но в последние месяцы эта тенденция круто изменилась. Во всех странах, опрошенных “Арабским барометром” после 7 октября, по меньшей мере половина респондентов заявили, что положительно относятся к Китаю. Как в Иордании, так и в Марокко — ключевых союзниках США — Китай получил выигрыш в повышении рейтинга благосклонности как минимум в 15%.

На вопрос, чья политика — США или Китая — лучше для безопасности их региона, респонденты в трех из пяти стран, опрошенных нами после 7 октября, ответили, что предпочитают подходы Китая. А ведь фактическое присутствие Китая в регионе, по сути, было минимальным, и его участие было сосредоточено в основном на экономических сделках в рамках инициативы “Один пояс — один путь”. Арабское общество на Ближнем Востоке, похоже, понимает, что Китай сыграл ограниченную роль в событиях в Газе: только 14% ливанцев, 13% процентов марокканцев, 9% кувейтцев, 7% иорданцев и всего 3% мавританцев согласились, что Китай привержен защите прав палестинцев.

Вполне вероятно, что все более благоприятные взгляды респондентов в регионе на Китай отражают недовольство проводимой здесь политикой США и Запада. Когда нашим респондентам задавали более конкретные вопросы о политике, они давали более неоднозначные ответы. На вопрос, считают ли они, что китайская политика лучше подходит для “защиты свобод и прав” палестинцев, или американская политика лучше, или китайская и американская политика одинаково хороши или одинаково плохи, большинство кувейтцев, мавританцев и марокканцев ответили, что политика США лучше китайской. При этом респонденты в двух странах, граничащих с Израилем, настроены совершенно по-другому: в опросах “Арабского барометра” в Иордании и Ливане после 7 октября значительно больше респондентов согласились с тем, что политика Китая защищает права и свободы лучше, чем политика Соединенных Штатов.

Репутация Китая в области защиты прав и свобод внутри страны и за рубежом оставляет желать лучшего, но население Ливана и Иордании теперь считает, что репутация США еще хуже. Этот вывод отражает более широкую тенденцию в данных “Арабского барометра”, а именно: география имеет значение. Люди, которые живут ближе всего к зоне конфликта в секторе Газа и чьи страны исторически принимали большое количество палестинских беженцев, выразили наименьшее доверие к политике США на Ближнем Востоке.

Кто в меньшинстве?

Наши исследования показывают, что спад арабской поддержки Соединенных Штатов не является неизбежным и что арабское общество чутко реагирует на различия в подходах США по ключевым для региона вопросам. Этот признак наиболее ярко проявляется в результатах Марокко — единственной страны в регионе, которая опровергала тенденцию растущего скептицизма в отношении политики США. В 2022 году 69% марокканцев положительно относились к Соединенным Штатам, что на сегодняшний день является самым большим показателем в арабском мире. Эта и без того сильная поддержка фактически возросла: опрос “Арабского барометра” зимой 2023—2024 годов показал, что уже 74% марокканцев теперь относятся к Соединенным Штатам положительно. Марокко также является единственной страной, население которой явно предпочитает политику безопасности США на Ближнем Востоке политике Китая (на 13%).

Роль, которую Соединенные Штаты сыграли в поддержке Марокко в территориальном споре, почти наверняка стали причиной особого мнения марокканцев. На протяжении десятилетий марокканское правительство управляло большей частью Западной Сахары, где движение, поддерживаемое Алжиром, стремится создать независимое государство. До 2020 года ни одно государство — член ООН не признавало суверенитет Марокко над этой территорией. Но в том же году Соединенные Штаты признали претензии Марокко на Западную Сахару в обмен на официальное оформление дипломатических отношений Марокко с Израилем. Во второй половине 2023 года администрация Байдена решительно подтвердила эту позицию. Наш опрос мнений в Марокко совпал с широко разрекламированным визитом Джошуа Харриса (Joshua Harris), высокопоставленного американского дипломата в Алжире и Рабате, имевшего целью подчеркнуть этот подход.

Похоже, что политика США в отношении Западной Сахары в значительной степени спасла Соединенные Штаты от снижения поддержки в Марокко, от чего Вашингтон пострадал в других арабских странах. Другие западные страны, которые не последовали примеру США в признании суверенитета Марокко над Западной Сахарой, растеряли поддержку марокканского общества. Например, в период с 2022 года по зиму 2023—2024 годов процент марокканцев, заявлявших, что они положительно относятся к Великобритании, упал с 68% до 30%. Это самое большое снижение по сравнению с другими странами, которые мы исследовали. Мнения марокканцев о Франции также ухудшились, упав на десять пунктов.

В каждой опрошенной нами стране респонденты указали, что, по их мнению, именно государства Ближнего Востока и Северной Африки, а не глобальные игроки, больше всего привержены защите прав палестинцев. Однако это мнение не перерастает в желание, чтобы Соединенные Штаты заняли нейтралитет или покинули Ближний Восток. Несмотря на свое недовольство политикой США в отношении Газы, арабская общественность ясно дала понять, что хочет, чтобы Соединенные Штаты участвовали в разрешении израильско-палестинского кризиса.

В одном из исследований “Арабского барометра” респондентам был задан вопрос, какая тема должна возглавлять повестку дня администрации Байдена на Ближнем Востоке и в Северной Африке, и было предложено семь вариантов ответа: экономическое развитие, образование, права человека, инфраструктура, стабильность, борьба с терроризмом и палестинская проблема. В трех из четырех стран, где исследование проводилось после 7 октября, большинство респондентов согласились с тем, что Байден должен поставить палестинский вопрос во главу угла даже при наличии в этих странах и других ключевых проблем. Фактически доля арабских граждан, которые ответили, что главным приоритетом администрации Байдена в регионе должна быть Палестина, резко выросла за последние два года — на 21 пункт в Иордании, на 18 пунктов в Мавритании и Марокко и на 17 пунктов в Ливане. Наши данные по Тунису показывают, что этот рост произошел почти сразу после начала военной кампании Израиля в секторе Газа.

Война в Газе снизила поддержку арабами нормализации отношений с Израилем с и без того низкого уровня. Однако это не означает, что арабский мир восстает против мирного урегулирования между израильтянами и палестинцами. Наше исследование в Тунисе изначально предполагало, что начало войны в секторе Газа может привести к снижению поддержки решения о создании двух государств. Фактически в опросах, проведенных в период с декабря 2023 года по март 2024 года в Иордании, Мавритании и Марокко, больший процент респондентов заявили о своей поддержке решения по формуле двух государств, а не создания конфедерации или вообще заморозки этой проблемы.

Пора что-то делать

До событий 7 октября казалось, что на Ближнем Востоке зарождается новый региональный порядок. В условиях, когда некоторые арабские правительства стремились нормализовать отношения с Израилем (первые подобные соглашения за почти 30 лет), казалось, что основной раскол в регионе может проходить не между Израилем и арабскими государствами, а скорее между Тегераном и странами, которые стремятся сдержать агрессию Исламской Республики за рубежом. Новая антииранская коалиция в составе Израиля и ключевых арабских государств была бы чрезвычайно выгодна для ограничения влияния Ирана в регионе.

Соединенные Штаты все еще могут стать “родовспомогателем” такой коалиции: помощь, которую Иордания оказала Израилю в отражении иранской беспилотной и ракетной атаки 13 апреля, а также решения Саудовской Аравии и ОАЭ предоставить Соединенным Штатам разведданные перед этой атакой предполагают, что ключевые арабские лидеры по-прежнему верят, что региональная перестройка отвечает их интересам. Опросы, которые мы провели после 7 октября, показали, что одобрение Ирана среди арабской общественности остается низким. Примерно 36% ливанцев, 25% иорданцев и всего 15% кувейтцев выразили положительное мнение об Иране.

Но попытки полной реорганизации в регионе будут затруднены до тех пор, пока будет продолжаться снижение региональной поддержки Соединенных Штатов. “Холодные” мирные соглашения, подобные тем, которые были заключены между Израилем, Египтом и Иорданией, всегда находятся под угрозой разрыва. Соединенные Штаты незаменимы в качестве посредника в сделках по нормализации отношений. Египетско-израильское и израильско-иорданское мирные соглашения в значительной степени поддерживались благодаря огромной помощи, которую Соединенные Штаты оказали обеим арабским странам. Соглашения о нормализации последних пятидесяти лет зависели от обещаний Соединенных Штатов решить проблемы арабских стран, включая признание суверенитета Марокко над Западной Сахарой, исключение Судана из списка государств — спонсоров терроризма и продажу истребителей F-35 ОАЭ.

В контексте событий после 7 октября потеря поддержки простых арабов означает не только риск утраты доверия арабскими лидерами, но и угрозу внутренней стабильности ключевых арабских союзников Соединенных Штатов. Гнев по поводу страданий палестинцев уже вылился на улицы. В Иордании протесты сорвали проект “Процветание” — соглашение между Иорданией и Израилем по воде и энергетике, поддерживаемое ОАЭ и США. После сотрудничества с Израилем и Соединенными Штатами в противодействии удару Ирана арабские режимы хранят молчание о своей роли в этом из-за страха еще больше разжечь гнев своих граждан. В целях противодействия иранскому влиянию Соединенным Штатам необходимо попытаться ослабить общее давление, которое испытывают арабские правительства в плане противодействия сотрудничества с Израилем.

Регион сейчас находится в “поворотной точке”, и Соединенные Штаты теоретически имеют хорошие возможности для применения необходимых рычагов давления, чтобы обеспечить прекращение огня в секторе Газа и содействовать израильтянам и палестинцам в движении к миру. Однако, чтобы восстановить свой региональный авторитет, Соединенные Штаты должны четко определить конкретные прагматичные шаги к решению проблемы создания двух государств, определив, как будет выглядеть эффективное послевоенное управление в секторе Газа и что должны сделать израильтяне и палестинцы, чтобы обеспечить прогресс на пути к миру. Давно пора привлечь к ответственности как израильских, так и палестинских лидеров. Соединенные Штаты должны не только спонсировать мирные переговоры, но и настаивать на прекращении расширения израильских поселений на Западном Берегу.

Слишком долго арабы считали, что Соединенные Штаты работают над защитой своих собственных интересов и интересов союзных арабских лидеров, а не интересов простых граждан — даже несмотря на то, что арабское общество стремится к большей поддержке усилий по демократизации и борьбе с коррупцией. Кроме того, очередное ирано-израильское противостояние может оказаться не столь демонстрационным, как то, что произошло в апреле 2024 года. Оно может оказаться очень разрушительным. Соединенные Штаты должны работать над тем, чтобы завоевать доверие арабской общественности и сдерживать Иран не только тайно, но и с помощью публичной, смелой и эффективной политики.

Нынешняя ситуация создает для Соединенных Штатов как опасности, так и возможности. В большинстве арабских стран нет прямого эквивалента марокканской проблеме Западной Сахары. Но случай Марокко ясно показывает: когда арабские граждане видят, как Соединенные Штаты отстаивают их интересы, они оценивают Америку более благосклонно. Опасность недооценки пониженного арабского доверия к Соединенным Штатам выходит за пределы сектора Газа. Без существенных изменений в политике США и их поддержке Израиля, направленных на сдерживание растущего арабского антиамериканизма в долгосрочной перспективе, другие игроки, в том числе и Китай, будут продолжать попытки вытеснить Америку с лидирующей позиции на Ближнем Востоке.

Автор статьи: Майкл Роббинс, Аманей Джамал, Марк Тесслер (Michael Robbins, Amaney Jamal, Mark Tessler)

США провоцировали Китай совершить нападение на Тайвань, заявил председатель КНР Си Цзиньпин главе Еврокомиссии Урсуле фон дер Ляйен. Об этом пишет газета Financial Times со ссылкой на осведомленные источники.

Джастин Трюдо произнес эти слова во время фотосессии, где присутствовали в том числе 55 глав государств и правительств.

Something to raise a smile. Another of Russia’s propagandists paying a price; A judge ordered the liquidation of Infowars host Alex Jones’ personal assets – including a multimillion-dollar ranch, other properties, cars, boats and guns. https://t.co/4alLVV7mew pic.twitter.com/QHg2b3WnIM

— Glasnost Gone (@GlasnostGone) June 15, 2024

Something to raise a smile. Another of Russia’s propagandists paying a price; A judge ordered the liquidation of Infowars host Alex Jones’ personal assets – including a multimillion-dollar ranch, other properties, cars, boats and guns. https://t.co/4alLVV7mew pic.twitter.com/QHg2b3WnIM

— Glasnost Gone (@GlasnostGone) June 15, 2024