Day: June 5, 2024

NEW YORK — The U.N. secretary-general said Wednesday that the world is “at a moment of truth” to reach targets in the 2015 Paris climate accord to limit global warming, as the planet has just experienced the 12 hottest consecutive months on record.

“The truth is, almost ten years since the Paris Agreement was adopted, the target of limiting long-term global warming to 1.5 degrees Celsius is hanging by a thread,” Antonio Guterres told an audience at New York’s American Museum of Natural History, where exhibits about extinct dinosaurs offered their own planetary warning.

“The World Meteorological Organization reports today that there is an 80% chance the global annual average temperature will exceed the 1.5-degree limit in at least one of the next five years,” he said.

“We are playing Russian roulette with our planet,” he warned in a special climate speech under the museum’s famous blue whale, marking World Environment Day.

The U.N. chief said the richest 1% of countries are emitting as much pollution as two-thirds of all humanity.

He said the planet is emitting around 40 billion tons of carbon dioxide annually and will burn through its remaining “carbon budget” of around 200 billion tons well before 2030. Guterres also said global emissions need to fall 9% each year between now and 2030 in order to keep the 1.5 degree Celsius limit alive. Last year, they rose by 1%.

The bill for the climate crisis will keep growing without meaningful action.

“Even if emissions hit zero tomorrow, a recent study found that climate chaos will still cost at least $38 trillion a year by 2050,” Guterres said.

Fossil fuels

The climate crisis has been a signature issue of Guterres’ tenure since becoming the world’s top diplomat seven-and-a-half years ago. He has repeatedly called for the phasing out of coal and other fossil fuels in favor of cleaner renewable energies like wind and solar power — which already produce nearly a third of the world’s electricity.

He raised the ante Wednesday, urging banks to stop financing oil, coal and gas and invest in renewables instead. He called on countries to ban advertising from fossil fuel producers and said news and technology platforms should stop taking their advertising.

“I call on leaders in the fossil fuel industry to understand that if you are not in the fast lane to clean energy transformation, you are driving your business into a dead end — and taking us all with you,” the U.N. chief said, adding that the oil and gas industry invested only 2.5% of its total spending on clean energy in the last year.

He urged public relations companies and lobbyists to stop enabling the industry’s “planetary destruction” and drop those clients.

“Many in the fossil fuel industry have shamelessly greenwashed, even as they have sought to delay climate action — with lobbying, legal threats, and massive ad campaigns,” he said.

Leveling the field

The secretary-general reiterated his stance that those who have contributed the least to the climate crisis are suffering the most — mainly poorer nations in Africa and small island states. The G20 major economies produce 80% of the world’s emissions.

“It is a disgrace that the most vulnerable are being left stranded, struggling desperately to deal with a climate crisis they did nothing to create,” he said.

Guterres warned that the difference between 1.5 and 2 degrees could mean survival or extinction for some small island nations and coastal communities.

“1.5 degrees is not a target. It is not a goal. It is a physical limit,” he said.

Global warming is already hurting the planet’s oceans, their coral reefs and marine ecosystems, and melting sea ice. Across the globe, severe floods, droughts, heatwaves, wildfires, and other climate-related catastrophes are becoming all too frequent.

The secretary-general said there must be more financing and technical support from richer countries to mitigate climate impacts and invest in renewables for lower income states. He also said a global early warning system must be in place by 2027, to protect everyone on Earth from hazardous weather, water or climate events.

He urged citizens to continue to make their voices heard and said it is time for leaders to decide whose side they are on.

“Now is the time to mobilize; now is the time to act; now is the time to deliver,” he said to a standing ovation. “This is our moment of truth.”

Give us 5 minutes, and we’ll give you the world. Around the clock, Voice of America keeps you in touch with the latest news. We bring you reports from our correspondents and interviews with newsmakers from across the world.

There is nothing surprising about a Prime Minister seeking a third consecutive term returning to power with a weakened mandate. Voter fatigue and anti-incumbency factors can erode margins. That Narendra Modi’s Bharatiya Janata Party is projected to win 240 parliamentary seats (out of 543) in India, though short of a majority, would be considered a good outcome in most other settings. The BJP’s vote share fell but it has still won more seats than the entire opposition I.N.D.I.A. alliance put together. And yet, an opposition that has struggled against the electoral might of Modi’s BJP’s since he first took office in 2014 is rightly celebrating, seeing hopes of future victories even as it is defeated. Modi’s victory is Pyrrhic; the 73-year-old’s decline now seems inevitable.

[time-brightcove not-tgx=”true”]

That may be why Modi’s post-election speech sounded subdued. He had made the campaign all about him, as if it was a personal referendum. He toured across the country, and the BJP had a triumphalist (and now hubristic) slogan, Ab ki baar, charso paar (“This time, beyond 400”), which referred to his goal of winning a supermajority in parliament. It’s a prospect that alarmed many, who feared Modi might introduce amendments to the constitution, changing India’s secular character.

In the end, voters chose otherwise. Many BJP leaders were defeated, and the party lost support in key states such as Maharashtra. Worse, given the BJP’s openly Hindu nationalist campaign, it lost Faizabad, the constituency where Modi inaugurated a controversial grand temple in Ayodhya in January this year, on the ruins of the Babri Masjid. His margin of victory in his own constituency, Varanasi, dropped sharply; Rahul Gandhi, the Congress Party leader Modi has repeatedly ridiculed, won both his seats handsomely.

Read More: The Message the Ram Temple Sends Muslims Like Me

All of this has major consequences for India and its voters. To be sure, Modi’s personal popularity has not disappeared: 75% of Indians approved of him in a February poll. But for a leader who rules by projecting invincibility and fear, who claims credit for almost anything that happens in India, the blame for anything that goes wrong must also rest with him. Instead of campaigning on how he would tackle challenges—such as rising inequality, growing hunger among the poor, and rising temperatures and its worst effects—he stoked fears among voters. That included claiming that the opposition would take away Indians’ wealth and distribute it to “infiltrators” (coded language for Muslims), and suggesting he was divinely chosen to lead India.

The domestic agenda is daunting, and it includes precisely the issues Modi did not address during the campaign. Governing a parliamentary coalition is an art, which requires compromises and respecting alliance partners. As a septuagenarian, it is difficult to imagine Modi navigating that well. Modi has antagonized many people across a wide spectrum over the years—not least by threatening rivals with raids and jailing opposition politicians. Without a majority in parliament, he is vulnerable like no previous point. Indian politics has suddenly become more interesting.

Read More: What Modi 3.0 Means for the World

To his credit, Modi has pushed major investments in infrastructure over the past decade. More highways, toll roads, and bridges have been built. Faster trains are being made. There is an aviation boom and airports are getting an upgrade. More malls are emerging in cities. There are more universities and hospitals. And the metro network has grown. But many of these projects improve the lives of the wealthy, the upper-middle class, and the aspirational middle class. While India has 1.4 billion people, the percentage of Indians who can afford a modern middle class lifestyle is pitifully small. At 432 million, the Indian middle class appears bigger than the U.S. population. But the threshold of high income for that estimate begins at a mere salary of $17 a day.

Modi’s domestic priorities, then, will need to focus on poorer Indians—creating jobs, increasing access to education, rejuvenating farms, tackling the climate crisis, and making it easier for people to run businesses.

As Modi begins what may be his final term as Prime Minister on June 8, he will have to move away from his baser instincts, which are to divide people with contentious policies driven by religious and cultural practices and maintain a personality cult around him. Whether he is capable of that shift will decide whether India will be a happy place, or continue to be affected by strife.

— Когда президент Байден встречался в январе с руководителями конгресса в западном крыле Белого дома, чтобы обсудить вопрос финансирования Украины, он порой говорил настолько тихо, что некоторые участники совещания почти не слышали его. Об этом рассказали источники, знакомые с ходом той встречи. Он читал по бумажке, приводя совершенно очевидные доводы, делал длительные паузы, а иногда закрывал глаза и долго молчал — из-за чего многим участникам казалось, что президент отключился.

В феврале во время встречи один на один со спикером палаты представителей Майком Джонсоном, которая состоялась в Овальном кабинете, президент заявил, что инициированные администрацией изменения в политике, уже поставившие под угрозу некоторые крупные энергетические проекты, пока “только прорабатываются — и не более того”. Джонсон был встревожен. Ему показалось, что президента подводит память и он забывает детали собственной политики.

В прошлом году, когда Байден вел с республиканцами из палаты представителей переговоры о повышении потолка госдолга, манера поведения президента и степень его осведомленности менялись день ото дня. Об этом рассказали прежний спикер палаты представителей Кевин Маккарти и еще два знакомых с деталями переговоров источника. Иногда Байден свободно и спонтанно обменивался мнениями с республиканцами, а иногда что-то мямлил и читал по бумажке.

“Я часто встречался с ним, когда он был вице-президентом. Я приезжал к нему домой, —сказал Маккарти в интервью. — Сейчас это совсем другой человек”.

81-летний Байден — самый старый из всех президент США за всю историю. Его возраст и умственные способности стали важной темой в предвыборной кампании, когда он начал борьбу за второй срок. Об этом думают избиратели, об этом думают подвергающие его нападкам республиканцы. Но Белый дом и главные помощники Байдена говорят, что он по-прежнему проницателен и энергичен.

Но некоторые работавшие с ним люди, в том числе и демократы, знающие Байдена с тех времен, когда он был вице-президентом, говорят, что президент сегодня стал намного медлительнее — и что у него бывают как хорошие, так и плохие моменты.

На протяжении почти всей своей карьеры Байден пользовался на Капитолийском холме репутацией умелого переговорщика, мастерски заключавшего законодательные сделки. Он детально знал суть проблем, глубоко понимал мотивы и потребности другой стороны, и проявлял себя наилучшим образом, когда на него оказывали давление. Но за прошедший год, когда республиканцы взяли под свой контроль палату представителей, его репутация в этом плане серьезно пострадала.

Чиновники из Белого дома отмахиваются от заявлений тех, кто встречался с президентом или был посвящен в детали этих встреч, называя их проявлением “предвзятой узкопартийной политики”.

“Республиканцы из конгресса, зарубежные руководители и беспристрастные эксперты по национальной безопасности предельно ясно свидетельствуют, что президент Байден — здравомыслящий и эффективный лидер, много добившийся на законодательном поприще, — сказал официальный представитель Белого дома Эндрю Бейтс. — Сейчас, в 2024 году республиканцы из палаты представителей делают ложные заявления, но это лишь политическая тактика, явно противоречащая их прежним заявлениям и высказываниям их коллег”.

При подготовке этой статьи авторы на протяжении нескольких месяцев брали интервью у разных людей, опросив суммарно более 45 человек. Они беседовали как с республиканцами, так и с демократами, которые либо присутствовали на совещаниях с участием Байдена, либо оперативно получали о них информацию. Среди собеседников были официальные лица из администрации и другие представители Демпартии, у которых не нашлось никаких претензий к проведению совещаний президентом. В основном о слабостях и недостатках Байдена говорили республиканцы, но были и демократы, рассказавшие о том, что на некоторых встречах возраст президента давал о себе знать.

Белый дом пристально следит за интервью, которые журналисты Wall Street Journal берут у законодателей из Демократической партии. Некоторые демократы передавали в Белый дом записи своих интервью или подробно рассказывали, о чем их спрашивали — а затем они вновь связывались с редакцией и просили о новых беседах. И в ходе них они подчеркивали сильные стороны Байдена.

“Ну, знаете, они сказали, что я должен снова вам позвонить”, — заявил член палаты представителей, демократ из Нью-Йорка Грегори Микс, имея в виду Белый дом.

Заместитель пресс-секретаря Белого дома Бейтс сказал: “Мы считаем важным представить все точки зрения, чтобы исправить ложные и политически мотивированные утверждения”.

Бывшему президенту Дональду Трампу, который на три с половиной года моложе Байдена, тоже задавали вопросы о его умственных способностях. На самом деле — оба кандидата время от времени оговариваются, допускают фактические ошибки и иным образом портят свои публичные выступления, что дает демократам и республиканцам множество поводов для критических высказываний об умственных способностях политического соперника.

Когда Байден проводил в январе совещание по Украине, он изложил убедительные доводы в пользу предоставления помощи. Об этом рассказали сотрудники администрации и некоторые участники встречи. Они отметили, что использование записей на таких совещаниях — это обычная практика. Бейтс опроверг заявления о том, что Байден во время февральской встречи с Джонсоном оговорился, рассказывая об энергетической политике.

Чиновники из администрации, знакомые с ходом прошлогодних переговоров о потолке госдолга, рассказали, что Байден на них работал эффективно, что его задача состояла в том, чтобы занять беспристрастную позицию, а за кулисами давать подробные инструкции. По их словам, Маккарти тогда в частном порядке рассказал представителям администрации, что Байден произвел на него хорошее впечатление своей работой. Позже политик повторил эту оценку публично.

По словам представителей администрации, принятие решения о финансировании Украины и о повышении максимального значения госдолга без существенных уступок республиканцам свидетельствует о том, что Байден добился успеха.

Некоторые участники этих совещаний объясняют странные моменты дефектами речи Байдена, а также его склонностью к многословию. Обеспокоенные таким поведением президента люди рассказывали, что увиденное ими говорит о нестабильности Байдена — однако он далеко не тот сбитый с толку и нелепый руководитель, каким его изображают политические оппоненты. Белый дом заявил, что врачи президента считают его годным к исполнению служебных обязанностей и что пройденная им недавно ежегодная медицинская проверка не выявила необходимости в проведении тестирования на умственные способности.

Члены администрации Байдена приводят многочисленные примеры других ситуаций, которые демонстрируют, что президент бодр, деятелен и внимателен. В апреле он много часов проводил в оперативном штабе во время и после ракетного удара Ирана по Израилю и допоздна беседовал по телефону с законодателями из своей резиденции в Белом доме.

Представления избирателей об остроте ума обоих кандидатов зачастую формируются под воздействием телерепортажей и сообщений СМИ об их публичных промахах.

20 мая, когда на лужайке у Белого дома проводили мероприятие в честь месячника еврейского американского наследия, Байден сказал, что один из удерживаемых в Газе американских заложников был приглашен на встречу, но потом поправил себя. Днем ранее, когда в Детройте проходил предвыборный митинг, он заявил, что во время пандемии Covid-19 был вице-президентом, хотя она началась через три года после его ухода с этого поста. Это был один из многочисленных ляпов, допущенных в одном выступлении, из-за чего Белый дом был вынужден вносить правки в официальную стенограмму.

В январе он перепутал двух своих министров латиноамериканского происхождения — Алехандро Майоркаса и Хавьера Бекерру. Во время февральского мероприятия по сбору средств Байден рассказал, как он на заседании G7 в 2021 году беседовал с немецким канцлером Гельмутом Колем, который умер в 2017 году. В том же месяце, но на другом мероприятии по сбору средств президент сказал, что на саммите G7 в 2021 году он разговаривал с бывшим президентом Франции Франсуа Миттераном, скончавшимся в 1996 году.

Трамп, со своей стороны, во время январского выступления перепутал своего основного оппонента по республиканским праймериз Никки Хейли с почетным спикером палаты представителей демократом из Калифорнии Нэнси Пелоси. Выступая в марте на митинге в Виргинии, Трамп назвал Байдена Бараком Обамой, когда комментировал мнение российского президента Владимира Путина об американском руководстве. На судебном заседании в Нью-Йорке в мае он на длительное время закрывал глаза.

После нападения на Капитолий 6 января 2021 года возникла такая серьезная обеспокоенность по поводу психического состояния Трампа, что некоторые члены кабинета заговорили о необходимости ограничить его полномочия, а один из них даже хотел применить 25-ю поправку, чтобы снять президента с должности.

Пресс-секретарь Трампа заявила, что “голова у него варит хорошо”.

В марте Wall Street Journal провела опрос избирателей в семи колеблющихся штатах. Всего 28% респондентов сказали, что Байден в лучшей физической форме и умственном состоянии чем Трамп, и вполне годен для президентства. 48% отдали предпочтение Трампу.

Вопросы о возрасте Байдена зазвучали с новой силой в феврале, когда специальный прокурор Роберт Хур (Robert Hur), допрашивавший его в октябре два дня подряд на протяжении пяти часов в рамках расследования по делу о хранении секретных документов, сообщил, что память у Байдена “весьма ограничена”. Байден ответил ему на пресс-конференции: “Я знаю, что, черт побери, делаю”.

У американцев мало возможностей увидеть Байдена в такие моменты экспромта. По состоянию на конец апреля он дал меньше интервью и провел меньше пресс-конференций, чем любой из его недавних предшественников. Такие данные собрала заслуженный профессор Тоусонского университета Марта Джойнт Кумар. Его последняя встреча с репортерами независимых изданий и разговор по широкому кругу вопросов состоялись в октябре 2021 года.

Журналы посещений указывают на то, что он все реже встречается с конгрессменами. В первый год пребывания на президентском посту, несмотря на ограничения из-за пандемии, он провел в Западном крыле около 40 встреч примерно с 20 законодателями. На втором году их количество резко сократилось примерно до двух десятков, а на третьем году таких встреч было чуть больше десяти.

Бейтс рассказал, что контролируемая республиканцами палата представителей дает президенту-демократу гораздо меньше возможностей продвигать важные законодательные акты.

17 января 2024 года. Заседание по Украине

Поскольку у Украины заканчивались боеприпасы, Белый дом созвал ведущих законодателей для обсуждения вопроса о том, как добиться от конгресса финансирования, и какие изменения нужно внести в охрану границы по требованию республиканцев. Президент так медленно передвигался по залу заседаний кабинета, что ему понадобилось около 10 минут, чтобы поприветствовать два десятка лидеров конгресса. Только после этого удалось начать заседание, вспоминают его участники.

Байден начал встречу, читая текст по бумажке. Он в общих чертах говорил о необходимости дать Украине деньги. Некоторым участникам это показалось весьма странным, ведь присутствовавшие законодатели в целом были согласны с необходимостью выделения дополнительных средств. А некоторые и вовсе не могли разобрать, что он говорит.

Байден так часто уступал слово другим законодателям, что в некоторых моментах беседы он вообще не участвовал, вспоминали присутствовавшие на совещании. По их словам, когда ему напрямую задавали вопросы, он поворачивался к своим помощникам.

“У находившихся там людей не могло не возникнуть чувство неловкости, об этом можно сказать с уверенностью”, — заявил один участник встречи.

Один из главных советников Байдена Джин Сперлинг, работавший у бывших президентов Билла Клинтона и Обамы, рассказал, что это стандартная практика, когда на серьезных совещаниях с законодателями президенты читают по карточкам, Присутствовавший на встрече Кейси Редмон из Совета национальной безопасности сказал, что Байден всего два раза обращался к помощникам, переадресовав один вопрос советнику по национальной безопасности Джейку Салливану, а другой — директору национальной разведки Эврил Хейнс.

Участвовавший в совещании лидер меньшинства палаты представителей демократ из Нью-Йорка Хаким Джеффрис рассказал, что Байден был “невероятно силен, настойчив и решителен”. Белый дом представил два аналогичных заявления присутствовавших на встрече высокопоставленных руководителей: директора административно-бюджетного управления Шаланды Янг и заместителя советника по национальной безопасности Джона Файнера. Пресс-секретарь Бейтс сказал, что в тот момент никто из участников не жаловался, что плохо слышит Байдена.

“Вы воспринимаете то, что показывает телевидение, — сказал участник встречи, республиканец из Айдахо сенатор Джеймс Риш, поделившийся лишь общим впечатлением о совещании с участием Байдена. — Эти люди, постоянно говорящие о том, какой он неугомонный за закрытыми дверями, они должны настежь раскрыть эти двери, потому что я ничего подобного не вижу”.

Другие участники рассказывали, что манера поведения и степень заинтересованности и внимания Байдена менялись. В какие-то моменты он казался оживленным и деятельным. Когда разговор зашел о внесении изменений в иммиграционные правила, спикер палаты представителей Джонсон передал Байдену список с перечнем действий исполнительной власти, которые он может предпринять для улучшения ситуации с безопасностью на границе. Вместо того, чтобы ответить на предложения Джонсона, Байден начал его упрекать, о чем рассказали участники совещания. “Я забыл об иммиграции больше, чем вы когда-либо знали”, — заявил он.

Бейтс назвал ответ Байдена “легкомысленным комментарием” о его богатом опыте работы над иммиграционной политикой. По его словам, позже Джонсон положительно оценил совещание. Бейтс также заявил, что эта встреча проложила конгрессу путь к утверждению помощи Украине.

Демократ из Нью-Йорка Микс рассказал, что после совещания у него не возникло никаких опасений по поводу сообразительности Байдена. “Это было тот самый Джо Байден, которого я знал с момента прихода в конгресс”, — заявил Микс, избранный туда в 1998 году.

27 февраля 2024 года. Байден и Джонсон

После совещания лидеров палаты представителей и сената на тему военной помощи Украине Байден отвел Джонсона в сторону, чтобы поговорить о финансировании и о том, как следует поступить, чтобы поставить этот вопрос на голосование в его палате.

Джонсон заговорил о новой энергетической политике администрации, которая запрещает выдачу разрешений на поставку СПГ во многие страны, в том числе и европейские, пока не будут проанализированы последствия такого экспорта для климата, экономики и национальной безопасности. Такая политика породила опасения относительно того, что из-за запрета новые проекты будут сорваны, а союзники США будут вынуждены импортировать больше газа из богатых энергоресурсами стран, которые являются противниками Америки — например, из России. Такая политика негативно отразилась на целом ряде многомиллиардных проектов в родном для Джонсона штате Луизиана, потому что операторам было отказано в получении экспортных лицензий.

“Господин президент, вы помогаете Владимиру Путину”, — сказал Джонсон Байдену, о чем сообщил один из источников, проинформированный об этом разговоре. Байден ответил, что это не так и что новая политика пока только “проходит проверку”. Джонсона поразило то, что Байден, по всей видимости, забыл детали и статус своих собственных проектов.

Бейтс сказал, что те, кто слышал версию Джонсона, повторяют “ложный рассказ”. По его словам, анализ и проверка — это составная часть такой новой политики, а пауза никак не отразится на текущих объемах экспорта. Чиновники из администрации рассказали, что Байден пытался подать Джонсону сигнал, указывая, что эта политика не будет иметь пагубных последствий, которые так его тревожат.

С момента объявления этой паузы министерство энергетики не выдало ни одного разрешения на экспорт СПГ.

Джонсон отказался дать интервью для этой статьи. Пресс-секретарь Джонсона Тейлор Холси сказал, что спикер настаивает на своей версии о неправильном понимании Байденом этой политики.

Высокопоставленные чиновники из Белого дома оспорили утверждения о том, что Байден не понимает собственную политику и не в курсе происходящего. Они сказали, что президент четко действует в кризисной ситуации и продвигает свои законодательные приоритеты.

В середине апреля, когда обстановка была чрезвычайно напряженной из-за иранского удара по Израилю, Байден оставался в оперативном штабе и следил за иранскими ракетами и беспилотниками, когда они атаковали Израиль. Он советовался со старшими помощниками, что сказать израильскому премьер-министру Биньямину Нетаньяху, когда удары закончатся.

Стремясь к деэскалации, Байден сказал Нетаньяху, что не нужно давать мощный военный ответ на это беспрецедентное нападение. Назвав удар возмездия “витком [эскалации]”, Байден сказал израильскому лидеру: “Не делайте третий виток”.

Когда разговор между ними закончился, Байден рассказал помощникам по вопросам национальной безопасности о своих подозрениях на предмет того, что Израиль все равно каким-то образом ответит. Но его аргументы, скорее всего, имели целью свести такой ответ к минимуму. И он оказался прав. Израиль ограничился ударом по военной цели в центральной части Ирана.

Май 2023 года. Потолок государственного долга

В 2011 году, когда Байден был вице-президентом, он сыграл центральную роль на переговорах с республиканцами об увеличении лимита государственного долга. Байден заключил сделку, когда страна стояла на грани дефолта. По словам некоторых республиканцев, участвовавших в аналогичных переговорах с Байденом в мае 2023 года, степень его внимания и сосредоточенности была крайне нестабильной.

“Он молол вздор, — сказал Маккарти, возглавлявший республиканцев на тех переговорах. — Он все время говорил по бумажке. Он не мог вести переговоры никак иначе”.

Но когда сделка была близка к завершению, Маккарти уже не так открыто и громко критиковал президента. Он сказал, что общение с Байденом ему понравилось. Он похвалил аппарат Байдена, заявив репортерам в мае 2023 года: “Я думаю, у него очень профессиональная команда, очень умная — и в то же время очень жесткая”.

На завершающем этапе переговоров Маккарти поручил членам палаты представителей от Республиканской партии Гаррету Грейвзу и Патрику Макгенри проработать с помощниками из Белого дома детали соглашения.

Иногда команда из Белого дома откладывала решение тех или иных вопросов, заявляя, что последнее слово остается за Байденом. Но Байден отказался детально обсуждать эти вопросы, когда начинал переговоры с Маккарти, о чем рассказали осведомленные источники. Он вел обсуждение в общем, с оптимизмом заявляя, что все “получится”.

Чиновники из администрации сообщили, что Байден использовал свою излюбленную тактику переговоров — не ввязываться в споры. По словам одного из чиновников, Маккарти поступил точно так же.

21 мая прошлого года, когда до дефолта оставалось 11 дней, Байден позвонил Маккарти с борта президентского самолета. Он возвращался с саммита в Японии и хотел обсудить с ним переговоры. “Во время того звонка он был как никогда активен”, — сказал Маккарти. Байден рассказывал истории о других зарубежных лидерах на саммите и напоминал, что переговоры о потолке госдолга могут отразиться на политическом положении некоторых конгрессменов.

Когда на следующий день Маккарти и другие законодатели встретились с президентом, Байден уже не мог говорить так спонтанно, как он это делал в полете. “Он вернулся ко всем тем старым вопросам, которые давно уже были решены, — сказал Маккарти. — Он был потрясен, когда я сказал: “Нет, господин президент. Мы говорили об этом несколько встреч тому назад. Мы с этим закончили”.

Чиновники из администрации рассказали, что во время переговоров Белый дом довольно часто подтверждал свои исходные позиции в те или иные моменты. Иногда он делал это, чтобы показать демократам, как президент настаивает на своих приоритетах.

Президент говорил так тихо и невнятно, что некоторые участники совещания просто не понимали, о чем он ведет речь. Он несколько раз повторил историю об общении с компанией DuPont в свою бытность сенатором от Делавэра.

Присутствовавшие на заседании сотрудники администрации рассказали, что в такой манере поведения Байдена они не увидели ничего необычного, и что им хорошо было слышно, о чем говорит Байден. Они отрицали, что президент повторял один и тот же рассказ несколько раз. По словам пресс-секретаря Бейтса, Байден редко заглядывал в записи, а на протяжении своей долгой карьеры он часто рассказывал случаи из своей жизни.

Когда совещание закончилось, Маккарти был в приподнятом настроении. Он сказал репортерам, что “тональность” встречи в Белом доме была “лучше, чем у всех остальных проведенных нами дискуссий”.

Когда участники переговоров от Республиканской партии уезжали из Белого дома, они позвонили своему коллеге, чтобы проинформировать его о проведенной дискуссии. Среди прочего, они говорили о президенте и о его сообразительности.

Энни Линсe Linskey), Шивон Хьюз (Siobhan Hughes).

Свой материал для статьи предоставил Джим Оберман (Jim Oberman).