Day: June 4, 2024

The voting, planned for June 11, will be held in parts of Syria that are controlled by U.S.-backed Syrian Democratic Forces, or SDF. The de facto autonomous region is governed by the Kurdish-led Democratic Autonomous Administration of North and East Syria.  

The SDF has been a major U.S. partner in the fight against the Islamic State (IS) terror group. The group made major military gains after the territorial defeat of IS militants in 2019 and now controls nearly one-third of Syria’s territory.   

But Turkey, a NATO ally, considers the SDF and its political entities to be an extension of the Kurdistan Workers’ Party (PKK), a militant group labeled as terrorist by Ankara and Washington.   

Turkish President Recep Tayyip Erdogan is threatening military action if Kurdish groups in Syria go ahead with the elections.  

“We are closely following the terrorist organization’s aggressive actions against the territorial integrity of our country and Syria under the pretext of an election,” Erdogan said during a public ceremony last week. 

“Turkey will never allow a separatist organization to establish a terrorist entity in northern Syria and Iraq. … We have done what needs to be done before in the face of fait accompli, and we will not hesitate to take action if we encounter the same situation,” the Turkish leader said, referring to Turkish military offensives against Kurdish fighters in Iraq and Syria. 

The United States has also said the time is not right for holding any elections in Syria. 

“Any elections that occur in Syria should be free, fair, transparent and inclusive, as called for in UNSCR 2254, and we don’t think that the conditions for such elections are in place in northeast Syria in present time,” State Department deputy spokesperson Vedant Patel said in a statement posted May 31 by the U.S. Embassy in Syria on social media platform X.   

In 2015, the U.N. Security Council adopted Resolution 2254 to end the Syrian conflict by pursuing a political transition.  

“We have conveyed this to a range of actors in northeast Syria, including the Democratic Autonomous Administration of North East Syria (DAANES), and urged them not to proceed with elections at this time,” Patel said in the statement. 

But Kurdish officials say holding local elections in northeast Syria doesn’t conflict with implementation of the U.N. resolution. 

“The Security Council’s resolution refers to general elections in Syria. In our case, we’re only talking about municipal elections,” said Luqman Ehme, a leading member of the Syrian Democratic Council (SDC), the political wing of the SDF.  

“This election is an opportunity for people to choose their representatives who can provide essential services at the local level in northeast Syria. A political settlement for all of Syria might not be possible in the next 10 years. So, it’s not feasible to wait that long for simply holding local elections,” he told VOA. 

Amy Austin Holmes, a research professor of international affairs at The George Washington University, said supporting free elections in northeast Syria is something the U.S. should do. 

“The United States has a long history of supporting free and fair elections around the world — including in divided societies like West Germany during the Cold War. The U.S. supported elections in West Germany as key to transitioning to democracy, even as East Germany remained in the Soviet orbit. The regime-held parts of Syria are supported by Russia. This is all the more reason for the United States to support free and fair elections in the Northeast,” she told VOA. 

Mesut Yegen, a political scientist at the Istanbul-based Reform Institute, said he didn’t expect that statements from Turkey and the U.S. could lead to a postponement of the elections in northeast Syria. 

“There is very little time until June 11, and if held, I do not expect Turkey to intervene militarily,” he told VOA.  

Four Kurdish parties in Syria filed a request on Tuesday asking the local election commission to delay the vote. They had previously announced their intention to participate in the election. 

Turkey-backed Syrian opposition groups have also opposed the vote, calling for protests against it in areas controlled by the Turkish military and its Syrian allies in northern Syria.  

The government of Syrian President Bashar al-Assad has not publicly commented on the matter. 

VOA’s Mahmut Bozarslan in Diyarbakir, Turkey, and Zana Omer in Qamishli, Syria, contributed to this story, which originated in VOA’s Kurdish Service.

B-1B предназначен для преодоления зоны ПВО на малой высоте и нацелен на тактическую поддержку. Ту-160 (по классификации НАТО – Blackjack или “Блэкджек”), напротив, предназначен для высокоскоростных высотных полетов. Как следствие, он имеет бóльшую взлетную массу, но менее разнообразную полезную нагрузку.

Со временем оба самолета прошли модернизацию: B-1B — для выполнения вспомогательных функций, а Ту-160М — в качестве временного решения до тех пор, пока не вступит в строй его преемник бомбардировщик-невидимка ПАК-ДА.

B-1B против Ту-160: история двух сверхзвуковых бомбардировщиков

B-1B Lancer (“Копьеносец”), на военном сленге прозванный The Bone (“Кость”), и Ту-160 оба заняли свои места среди крупнейших и самых скоростных бомбардировщиков в истории.

На первый взгляд они могут показаться братьями-близнецами. Однако при более внимательном рассмотрении выясняется, что при всем сходстве в силу конструктивных соображений и доступных на тот момент технологических решений, эти самолеты проектировались с совершенно разными подходами.

Представляем B-1B

B-1B был задуман в 1960-х годах как попытка объединить дальность полета и полезную нагрузку B-52 со скоростью B-58. В течение 1950-х годов технологии постоянно совершенствовались, и ВВС США постепенно осознали, что скорость и потолок перестали быть основной защитой для стратегических бомбардировщиков.

Истребители-перехватчики долгое время были единственным инструментом для атаки на бомбардировщики, но они не могли сравниться с потолком и максимальной скоростью таких самолетов, как XB-70 Valkyrie. Но затем появились ракеты класса “земля – воздух”. Сбитый в 1960 году с помощью ЗРК самолет U-2 под управлением Гэри Пауэрса заставил ВВС переосмыслить доктрину бомбардировок как таковую, отказавшись от преодоления зоны ПВО на большой высоте в пользу проникновения на малой высоте.

Полет на малой высоте позволяет самолету использовать маскирующие свойства местности. Это закрывает “видимость” радиолокационной станции, которая никак не может “поймать” самолет. Работе радаров в то время мешали помехи от земной поверхности — ложные отражения от объектов на земле делали радары фактически бесполезными ниже определенной высоты.

Однако для таких самолетов, как XB-70 Valkyrie, “заточенных” для высотных полетов, действия на малых высотах снижали эффективность.

Министерство обороны в 1960-х годах заказало ряд исследований потенциальной конструкции самолета для прорыва ПВО на малых высотах. Контракт на разработку B-1A в 1970 году получила компания Rockwell и в итоге создала бомбардировщик с крылом изменяемой стреловидности, пригодный как для ряда операций на низких скоростях около 0,85 Маха, так и для “рывка” мимо советской ПВО на высокой скорости 2,0 Маха.

Работы продолжались на протяжении 1970-х годов, но проект B-1A был отменен в 1977 году из-за усовершенствований баллистических и крылатых ракет, а также разработки перспективного бомбардировщика-невидимки B-2 Spirit (“Дух”), после которого устарел сам замысел B-1A.

В 1981 году программу возобновил президент Рональд Рейган. Предполагалось, что новинка (уже под обозначением B-1B) прикроет брешь между стареющим парком B-52 и B-2, производство которых столкнулось с рядом задержек.

Представляем российский бомбардировщик Ту-160

Примерно в то же время Советский Союз завершал разработку сверхзвукового стратегического бомбардировщика. Работы также начались еще в 1960-х, но начать производство Ту-160 советские стратеги в итоге решили именно после возрождения программы B-1.

Как и “Кость”, “Блэкджек” получил крыло изменяемой стреловидности, обеспечившее ему лучшие характеристики по всему диапазону режимов полета. Кроме того, советский бомбардировщик намного больше своего американского аналога: сам он на 9 метров длиннее, а его взлетная масса почти на 60 тонн больше.

В отличие от В-1В, Ту-160 никогда не предполагался на роль маловысотного бомбардировщика. Он также превосходит B-1B по максимальной скорости (2,0 Маха против 1,25 Маха, поскольку его американский соперник значительно замедлился из-за сокращения бюджетов при возобновлении программы в 1980-х).

При этом, несмотря на бóльшую взлетную массу, Ту-160 несет менее разнообразную полезную нагрузку, поскольку у него всего два бомбовых отсека с барабанными пусковыми установками. У B-1В три бомбовых отсека, а также дополнительные пилоны для подвеса вооружений. Он также может оснащаться “снайперской” прицельной системой контейнерного типа для задач прикрытия с воздуха.

B-1B в 1990-е и 2000-е годы модернизировался как бомбардировщик поддержки, а Ту-160 получил новое дыханиеблагодаря программе Ту-160М. Бомбардировщик имеет модернизированный планер и авионику и придал мощный импульс российскому воздушному флоту дальнего действия. При этом, подобно B-1B несколько десятилетий назад, Ту-160М стал временной мерой до тех пор, пока не будет готов бомбардировщик-невидимка ПАК-ДА.

Хотя B-1B за время своего существования переориентировался на тактическую поддержку бомбардировок, в свете последних достижений в области противовоздушной обороны в любом будущем конфликте его задачи наверняка ограничатся запуском оружия вне досягаемости средств поражения противника — таких, как крылатые ракеты воздушного базирования. При этом он будет выполнять ту же задачу, что и Ту-160.

Майя Карлин — обозреватель по вопросам национальной безопасности в журнале The National Interest, аналитик Центра политики безопасности, бывший научный сотрудник Университета имени Рейхмана в Израиле. Помимо The National Interest публиковалась в The Jerusalem Post, и Times of Israel