“В социальную жизнь я включился в 2019 году, когда протестующих у московской мэрии избивали. Когда же началась война, невозможно было не реагировать. Я уехал в ярости, потому что недозволительно какой-то чужой воле определять, как человеку жить. У меня было чёткое ощущение в те первые дни, что я больше не смогу смотреть в глаза своим авторам. Это была ярость и дикий стыд. На днях у кого-то я прочитал, что эмиграция — это тоже жест протеста. И это правда”.
Разговор с переводчиком Алексеем Воиновым, написавшим книгу о своей эмиграции из России
smarturl.click/xV36e— Радио Свобода (@SvobodaRadio) Jan 14, 2026
The post “В социальную жизнь я включился в 2019 году, когда протестующих у московской мэрии избивали. Когда же началась война, невозможно было не реагировать. Я уехал в ярости, потому что недозволительно какой-то чужой воле определять, как человеку жить. У меня было чёткое ощущение в те первые дни, что я больше не смогу смотреть в глаза своим авторам. Это была ярость и дикий стыд. На днях у кого-то я прочитал, что эмиграция — это тоже жест протеста. И это правда”. Разговор с переводчиком Алексеем Воиновым, написавшим книгу о своей эмиграции из России https://smarturl.click/xV36e first appeared on October Surprise 2016 – octobersurprise2016.org.
The post “В социальную жизнь я включился в 2019 году, когда протестующих у московской мэрии избивали. Когда же началась война, невозможно было не реагировать. Я уехал в ярости, потому что недозволительно какой-то чужой воле определять, как человеку жить. У меня было чёткое ощущение в те первые дни, что я больше не смогу смотреть в глаза своим авторам. Это была ярость и дикий стыд. На днях у кого-то я прочитал, что эмиграция — это тоже жест протеста. И это правда”. Разговор с переводчиком Алексеем Воиновым, написавшим книгу о своей эмиграции из России https://smarturl.click/xV36e first appeared on The World Web Times – worldwebtimes.com.
